Начало Православной Руси. 4.Роль Византии и Болгарии в крещении Руси

История Византии как средневекового грекоязычного государства началась в IV в. н. э., после разделения Римской империи. Восточная Римская империя была названа Византией лишь в трудах западноевропейских гуманистов VI в., т. е. уже после падения Константинополя и взятия его турками в 1453 г., после гибели самой империи. Жители Константинополя именовали свой город Новым Римом, а себя ромеями, преемниками древнеримской государственности. Они обосновывали это тем, что Римская империяне просто исчезла и уступила свое место Византийской империи, а преобразовалась и стала иной, преемницей Рима.

Период византийской истории конца IX — середины XII в. было временем наивысшего расцвета империи и наиболее полного воплощения того сложнейшего духовно-исторического образования, которое получило условное обозначение византизма..«Основные элементы византизма начали складываться и формироваться еще при императоре Константине Великом (IV в.); систематическое развитие и характерное оформление они получили в эпоху правления императора Константина Великого (527–565). В эпоху же правления Македонской династии (IX–XI вв.) византизм достиг апогея своего развития и конкретно-исторического воплощения.

Специфическими особенностями выделяются уже истоки зарождения и формирования византизма, который в целом представлял собой сочетание христианизированного восточного эллинизма, христианизированной ромейской культуры с культурами иудейской, иранской и отчасти с отдельными элементами культуры славяно-германской» [Гризопулос Д. История Византии. Одесса 1901. Переиздание СПб. 2000. С. 22].

Для народов, населявших и окружавших империю, Византия со своей столицей Константинополем представлялась как центр несокрушимой политической власти, образования и культуры. Византия была оча­гом науки и искусства, благотворное воздействие которых на раз­личные слои византийского общества сделало его одним из самых передовых во всем мире.

Свои достижения в сферах литературы, искусства, науки и госу­дарственности Византия по мере возможности распространяла среди народов, с которыми она соприкасалась теми или иными сто­ронами своей жизни и быта. Культурно-просветительское воздей­ствие Византии самым существенным образом сказалось на раз­витии и культурном росте многих народностей (сербов, болгар, румын, грузин, армян, русских) и даже всего западноевропейско­го мира.

«В сфере религиозной жизни визан­тизм характеризовался теснейшим союзом государства и церкви. Византийские императоры имели обыкновение вмешиваться в церковную жизнь. Коронование на царство зача­стую сопровождалось присвоением титула „святой“. Более того, отдельные императоры именовались еще епистимонархами, т. е. руководителями церковного знания или учения. Многие из импера­торов обладали солидными богословскими познаниями и до тонко­стей разбирались в сложных религиозно-философских проблемах. Византизм вообще характеризовался повышенным интересом ши­роких слоев населения к вопросам религии и богословия.

Византийские императоры часто выступали в качестве арбит­ров в многочисленных церковных спорах, они созывали церковные соборы, принимали участие в их заседаниях, утверждали или от­вергали соборные постановления по тем или иным обрядовым и догматическим проблемам» [Абрамов А.И. «Введение христианства на Руси». М. 1988. С.79]. Христианство в Византии оформилось в форме Православия.

В наиболее полной, завершенной форме ортодоксальное веро­учение нашло свое выражение в догматической системе Иоанна Дамаскина и в «Окружном послании» патриарха Фотия. Основной труд Иоанна Дамаскина «Источник знания» являлся своеобразной догматико-полемической энциклопедией своего времени и поль­зовался очень высоким авторитетом на протяжении многих веков не только в странах православного вероисповедания, но и на ла­тинском Западе. Систематизатор всей греческой патристики на­чинал свою работу со скромного, но многообещающего заявления: «Подражая образу пчелы, воспользуясь тем, что близко к истине и от самих врагов получу плод — спасение; напротив, отвергну все, что негодно и заключает в себе лжеименное знание. Затем, я изложу суетныя учения этих богоненавистных ересей, чтобы, познав ложь, мы крепче держались истины. После этого с помощью Бога и его благодати раскрою истинное учение, искореняющее за­блуждение и отгоняющее ложь, изукрасив и убрав его, как бы не­коей золотою отделкой, словами богодухновенных пророков, богонаученных рыбарей и богоносных пастырей и учителей» [Цит. по "Полное собрание сочинений творений Иоанна Дамаскина. Т.1.СПб. 1913. с.46].

Со второй половины IX в. в Византии наступил период общей политической и религиозной стабилизации, императорам Македон­ской династии удалось установить твердый административный ре­жим централизованной власти. Родоначальником Македонской династии был император Василий I, упрочивший византийское влияние в Далмации и Хорватии, выступавший за более тесные связи со странами славянского региона и активно противоборство­вавший политическим планам Рима в его притязаниях на славян­ский Восток. "Именно ко времени правления этого императора, — пишет видный болгарский ученый С. Тодоров, — от­носится миссионерская деятельность солунских братьев Кирилла и Мефодия в Великоморавском княжестве. Еще более ранний союз Византии с Сербией, Болгарией и Великоморавским государством (860), ставивший общей целью пресечение экспансии папы римского и немецких феодалов в бассейне Дуная, оказался непрочным, но характерным в плане выявления общей направленности внешней политики Византийской империи на установление политических, экономических, религиозных и культурных связей со славянски­ми странами"[ С. Тодоров. Болгария и Византия в IX — XII вв. ж-л. Вопросы истории.№ 11. 1987].

Особенно тесными были внешнеполитические контакты Ви­зантии с Болгарией. К концу VIII — началу IX в. сила и мощь Первого Болгарского царства настолько возросла, что представ­ляла реальную военную угрозу для Византийской империи. По­ходы Константина VI (в 791 и 792 гг.) и Никифора I (в 807 и 808 гг.) на Болгарию не принесли успеха, а поход 811 г. закончился разгромом византийской армии и гибелью самого императора. В 812 г. болгарский хан Крум разбивает войска императора Ми­хаила I под Адрианополем и подступает к стенам Константинополя.

Начало распространения христианства в Болгарии относится именно ко времени правления Крума. Множество выводимых им из империи пленных, в числе которых находился даже адриано-польский епископ Мануил, способствовали в определенной мере христианизации его языческих подданных. Официальный статус христианство получило в Болгарии после крещения князя Бориса и его ближайшего окружения (ок. 864–865 гг.)[ С. Тодоров. Болгария и Византия в IX — XII вв. ж-л. Вопросы истории.№ 11. 1987].

«Вплоть до разделения церквей на западную и восточную фор­мальным пастырем и главой всей христианской церкви считался папа римский. Относительное единство христианской церкви по­ставило князя Бориса перед выбором не между двумя видами христианства, а между двумя моделями политического управления. Западный образец являл зависимость императорской власти от церкви, восточновизантийский образец свидетельствовал о под­чиненности церковного института императорской власти. Византийский вариант христианства оставлял для князя Бориса больше возможностей в сохранении политической независимости Болга­рии, хотя в церковном отношении Болгария оказалась подчинен­ной константинопольскому патриархату. Выходом из этого поло­жения могло быть только лишь получение автокефальности бол­гарской церкви, что и было достигнуто в 870 г. путем сложных дипломатических ухищрений, столкновения политических инте­ресов Рима и Константинополя. Таким образом, болгарская цер­ковь получила статус архиепископства и была разделена на не­сколько епархий, количество которых увеличивалось по мере рас­ширения границ Болгарского царства»[ Николов К. Православная церковь в Болгарии. М. 1978. С. 18].

Среди сложного комплекса побудительных причин выбора византийского варианта христианства Русью времен киевского князя Владимира Святославича на одном из первых мест, несом­ненно, стоит культурно-историческая значимость государственного соседства с Византией и Болгарией. Исторические источники (византийские, болгарские, русские) свидетельствуют о значитель­ной активизации внешнеполитической деятельности Киевской Руси в начале X в., что не могло не привести древнерусское госу­дарство к более тесным политическим, экономическим и религиоз­ным контактам с христианской Византией и христианской Болга­рией" [Сахаров А. Дипломатия Древней Руси. М. «Педагогика» 1987. С. 94].

Киевская Русь была вовлечена в контакты с Византией по причинам двоякого рода. Во-первых, молодое, крепнущее госу­дарство совершало военные экспедиции-набеги на богатого соседа. Кон­стантинополь был олицетворением богатства всего Средиземно­морья и Ближнего Востока. Путешественники так описывали столицу Византийской империи: «Купцы стекаются сюда со всех сторон: из Вавилонии, земли синеарской (Месопотамии), Мидии, Персии, всего царства египетского, земли ханаанской, царства русского, Венгрии, Пацинмкии (земли печенегов), Будии (Бол­гарии), Ломбардии и Испании. ...Сюда свозятся подати, собирае­мые ежегодно со всей земли греческой... Подобных зданий и бо­гатств нет ни в одной стране мира» .

Во-вторых, Киевская Русь была вовлечена самой Византией в ее внешнеполитическую деятельность в качестве ближайшего соседа и военного партнера. Политика временных союзов была обычным приемом византийской дипломатии. Когда империи угро­жали сразу несколько внешних врагов, и война могла вспыхнуть в двух или трех местах, византийское правительство ценой цело­го ряда жертв и уступок спешило заключить с одной из сторон мир, с тем чтобы все свои силы направить против другой враж­дебной стороны, или же старалось путем дипломатических ухищ­рений рассорить своих противников и натравить их друг на друга. С наибольшей активностью такая политика применялась визан­тийскойдипломатией по отношению к славянским народам — сербам, болгарам, русичам. История Византии свидетельствует, что зачастую императоры, видя невозможность успешной борьбы, решались заключать со славянами договоры, видя в них более удобный и безопасный политический выход. Славян стали прини­мать в византийские войска, а когда перед империей вставали проблемы заселения новых колоний, то наиболее благожелательно принимались славянские колонисты.

В то же время имперские Византии создавали для Руси определенную опасность, которая, как пра­вило, выражалась в притязании на установление в христианизированных странах политического господства, продиктованного текущими интересами империи. Если болгарская церковь, например, сумела стать автокефальной, получить своего архиепископа, а затем и пат­риарха, то русская церковь вплоть до XVI в. была в формальной зависимости от константинопольского патриарха.

При описании крещения киевского князя Владимира, как правило, подчеркивается тот факт, что помимо христианского вероучения и христианской супруги (сестры императоров-соправителей Василия II и Константина VII)русский князь привез с собой из Корсуни в Киев и гре­ческий клир для занятия высших должностных мест в русской церковной иерархии.

К концу X в. на Руси был учрежден целый ряд епископских кафедр в Новгороде, Владимире-Волынском, Ростове Великом, Белгороде, Чернигове, Переяславле, для занятия которых также понадобилось значительное количество греческих священнослужителей.

Принятие князем Владимиром византийского варианта христианства, женитьба на сестре византийских императоров, привлече­ние на Киевскую митрополию греческих иерархов — все это вместе обусловило наличие в Киеве сильной греческой партии, которая не могла с полным сочувствием и искренностью относиться к интересам русского княжества в его непрерывных союзах и конфронтациях с Византийской империей.

Рассматривая русско-византийские отношения, академик Ф. И. Успенский писал: «Не первый раз византийская летопись говорит то о дружественных, то о враждебных отношениях Руси к Византийской империи... в течение XI в. русские принимали некоторое участие в судьбах империи в качестве постоянного военного корпуса, жившего в империи и состоявшего на службе даря. Существование этого корпуса, постоянно обновляемого при­током новых дружинников из Киева, свидетельствует о прочной связи, установившейся между Русью и Византией после просвеще­ния Владимира христианством» [Успенский Ф.И. История Византийской империи. М. 1948. С. 178].

Таким образом, в наиболее развитой форме русско-византий­ские контакты стали проявляться после официального принятия христианства в качестве государственной религии Киевской Руси. Например, уже в 989 г. киевский князь Владимир посылает в Кон­стантинополь военный вспомогательный отряд. В 1016 г. император Василий II после разгрома болгар предоставил третью часть плен­ников союзной Руси. В 1019 г. русский отряд оказал существен­ную помощь византийским войскам в битве при Каннах и т. д.

Неудачная война с Византией, о которой летописец упоминает под 6551 (1043) г., и двусмысленная позиция, занятая митрополи­том Феопомптом, привели к тому, что уже при сыне князя Влади­мира — Ярославе киевским митрополитом впервые был поставлен русский иерарх. Причины, заставившие князя Ярослава Мудрого назначить киевским митрополитом священника берестовской церк­ви св. Апостолов Илариона, изложены в Никоновской летописи: «Рустии епископи поставиша Илариона, Русина, митрополита Киеву и всей Русской земле, не отлучающеся от православных патриарх и благочестия Греческаго закона, ни гррдящеся от них поставлятися, но соблюдающеся от вражды и лукавства якоже беша тогда» [Цит. по Сочинение Н.И. Жданова СПб. 1901. В кн. Введение христианства на Руси. М. «Мысль». 1987 с.87.]

Деятельность Илариона как митрополита на киевской кафедре длилась недолго (1051-1054), но его знаменитое сочинение «Слово о законе и благодати», часто именуемое жемчужиной древнерус­ской письменности, было первой исторически зафиксированной русской реакцией на христианскую экспансию Византийскойимперии. В плане реальной политики Киевской Руси, в плане русско-византийских отношений сам факт стремле­ния поставить русского митрополита являлся свидетельством неудовольствия правителей русского государства провизантийской деятельностью греческих митрополитов, неудовольствия по поводу общей подчиненности русской церкви константинопольскому пат­риархату. После Илариона на митрополичьей кафедре Киева была вновь восстановлена греческая иерархия (второй русский митро­полит — Климент Смолятич появился лишь в XII в.).

Существенное влияние на распространение христианства в Ки­евской Руси оказала и Болгария. Гибель Первого Болгарского царства в 1019 г. обусловила широкий поток беженцев в русские земли. Завоевав территорию Болгарского царства, Василий Болгаробойца сохранил автокефальность только Охридской церк­ви, в связи с чем среди беженцев было немало священнослужите­лей. При этом важен тот факт, что сербское и болгарское духовен­ство привезло с собой большое количество церковно-богослужеб­ных книг и других памятников древнеславянской письменности (многие из них сохранились до настоящего времени только лишь благодаря русским книгохранилищам), которые составили основ­ную часть всей богословской литературы, функционировавшей в пределах Киевской Руси.

«Крещение Болгарии предшествовало крещению Руси, и поэтому соседнее славянское государство могло служить наглядным примером, иллюстрирующим последствия такого важного и ответ­ственного шага, как принятие новой государственной религии. Болгария имела более тесные и длительные контакты с Византией (временами непосредственно входя в состав империи), чем Киевская Русь, и поэтому можно считать, что византийское влияние сказы­валось не только в прямом общении русских с византийцами и ви­зантийцев с русскими, но и в опосредованном распространении идей византизма через болгарскую культуру. При этом можно сделать вполне правомерное допущение, что отмеченное косвенное влияние было отчасти более эффективным, так как этому способствовал такой мощный фактор, как языковая общность славянских народов» [Раушенбах Б.В. Сквозь глубь веков. В кн. Как была крещена Русь. М. 1988.с. 238].

Миссионерская деятельность солунских братьев Кирилла и Мефодия в Моравии и Паннонии в целом закончилась неудачно. Гораздо больший успех имели в Болгарии их ученики — Климент Охридский, Константин Преславский и др. Изгнанные из Моравии, они активно включились в культурно-религиозную жизнь Бол­гарии.

Развитие древнеболгарской письменности, основанной на древ­неславянской азбуке — кириллице можно считать важнейшей основой культурной общности русского и болгарского народов. Если, например, вспомнить такие памятники болгарской письменности, как «Написание о правой вере» Константина-Кирилла Фи­лософа, «Златоструй» царя Симеона, «Шестоднев» Иоанна ЭкзархаБолгарского, «Учительное Евангелие» Константина Преславского, «Сказание о письменах» Черноризца Храбра и др., то можно счи­тать несомненным факт огромной значимости для русской культуры именно памятников болгарской письменности. На протяженииочень долгого времени они имели широкое хождение в Киевской, а затем и в Московской Руси.

Византийская литература проникала на Русь не только в гре­ческих оригиналах, но и в болгарских и сербских переводах. В период княжения Ярослава Мудрого на Афоне уже функциони­ровал русский монастырь, который был крупным религиозным центром, средоточием напряженной книжной работы. Кроме то­го, были основаны на Афоне также монастыри болгарский и серб­ский. На древнеславянский язык были переведены «Шестоднев» Василия Великого, «Источник знания» Иоанна Дамаскина, проповеди и толкования Священного писания Григория Бого­слова, Иоанна Златоуста, Ефрема Сирина, Анастасия Синаита.

Особенно большое значение как характерный пример общности и культурной преемственности Византии, Болгарии и древней Руси имел «Симеонов сборник» («Изборник Святослава» 1073 г.), который был не чем иным,; как переводом византийского памят­ника IX в., известного под названием «Спасительной книги...». В X в. он был переведен в Болгарии. Болгарский перевод и по­служил основой для русского рукописного сочинения.

В Византии «Спасительная книга...» имела большую популяр­ность, не утратив ее и в своих славянских переводах в Болгарии и Киевской Руси. Причем здесь она выполняла также роль своеоб­разного энциклопедического пособия, употреблявшегося не только для нужд религиозно-догматического характера, но и для обще­образовательных целей.

Таким образом, и Византия и Болгария сыграли значительную и важную роль в христианизации и культурном развитии Киевской Руси: первая как непосредственный источник высокоразвитой христианизированной греческой культуры в форме прямых и кос­венных контактов, вторая как активное промежуточное звено, особо эффективное благодаря славянской языковой общности.

Александр Медельцов
историк, член Союза писателей Беларуси

2015 © Сайт Борисовское благочиние. Первый Борисовский церковный округ Борисовская Епархия Белорусская Православная Церковь,

активная cсылка на использованные материалы сайта обязательна, авторские материалы - только с разрешения автора

мнение администрации сайта не всегда совпадает с мнением авторов

электронная почта info@blagobor.by или воспользуйтесь этой страницей для отправки сообщения