Начало Православной Руси. 6.Выбор веры князем Владимиром

Начало Православной Руси. 6.Выбор веры князем Владимиром

Нестор-Летописец в «Повести временных лет» пишет, что в 983 году, вернувшись из удачного похода на ятвягов, князь Владимир пожелал особо почтить своих языческих богов принесением им человеческой жертвы. Решили бросить жребий «на отрока и на девицу» — на кого он укажет, того и «зарезать в жертву богам». Жребий пал на отрока — варяга, христианина, именем Иоанн. Этот варяг жил вместе с отцом, Феодором, который тоже исповедовал Христову веру.

Язычники, обрадованные, что жребий пал на одного из христиан, которых они особо не любили, отправили посланных в отчий дом отрока. Те объявили, что пришли за сыном, чтобы заколоть его на потребу богам. И, как говорит «Повесть временных лет», «Это не боги, — ответил им отец, — а дерево, сегодня стоят, а завтра сгниют. Не едят, не пьют, не говорят, а руками сделаны из дерева, топором и ножом обрублены и оскоблены. Вышний Бог есть один. Он создал небо и землю, звезды и луну, солнце и человека. А ваши боги, что сотворили и что сделали? Их самих сделали люди! Не отдам сына своего бесам» [Повесть временных лет. «Библиотека всемирной литературы. Изборник (Сборник литературы Древней Руси под редакцией Д.С. Лихачева) М. 1969].

Тогда разъяренная толпа подожгла дом варягов-христиан и убила их обоих.

«Впоследствии, на месте их убийства, — пишет А. Нечволодов, — была выстроена Десятинная церковь, а мощи отрока Иоанна перенесены в Антониеву пещеру Киевско-Печерской лавры, где они почивают и поныне. Не имеющие детей прибегают к нему с молитвой о чадородии. Где находятся Феодора — не известно» [Нечволодов А.Д. Сказание о русской земле. Репринтное издание в 4-х т. Уральское отделение Всесоюзного культурного центра «Русская энциклопедия». Издание подготовлено при содействии издательства «Православная книга». Книга первая. 1991. С. 173].

Убийство варягов — Иоанна и отца его, Феодора, произвело сильное впечатление на князя Владимира. С тех пор он стал задумываться над вопросами о религии, и все более и более охладевать к язычеству. Конечно, он должен был видеть все преимущества веры Христовой над своей, тем более, что в Киеве среди купцов и других жителей было много христиан еще со времен Аскольда и Ольги, были они даже и в рядах княжеской дружины.

Сомнения князя в истине языческой веры, которую он до сих пор ревностно исповедовал, стали скоро известны все. Дошли они и до других стран и в Киев отправились проповедники других религий.

Наступил 986 год. В этот год пришли к Владимиру «болгары магометанской веры», пишет Нестор в своей «Повести временных лет» — т.е. из Кам­ской Болгарии, говоря: «Ты князь, мудр и смыслен, а закона не знаешь. Уверуй в за­кон наш и поклонись Магомеду» [Повесть временных лет. «Библиотека всемирной литературы. Изборник (Сборник литературы Древней Руси под редакцией Д.С. Лихачева) М. 1969]. Владимир начал рас­спрашивать, каков этот «закон».

Так начинается леген­дарный «выбор веры».

Болгары отвечают: «Веруем Богу, и учит нас Магомед так: совершать об­резание, не есть свинины, не пить вина» [Повесть временных лет. «Библиотека всемирной литературы. Изборник (Сборник литературы Древней Руси под редакцией Д.С. Лихачева) М. 1969]. На этом религи­озные ограничения кончаются и начинаются радости. Вроде бы мирские, но и загробные. «По смерти можно творить блуд с женами. Даст Мухаммед каждому по семидесяти кра­сивых жен и изберет одну из них красивейшую и возложит на нее красоту всех. Та и будет ему женой...И другую всякую ложь говорили о которой и писать стыдно. Владимир же слушал их, так как и сам любил жен..., потому и слушал их всласть. Но вот что было ему нелюбо: обрезание, воздержание от свиного мяса и от питья; и он сказал: Руси есть веселие пить, не можем без того быть» [Повесть временных лет. «Библиотека всемирной литературы. Изборник (Сборник литературы Древней Руси под редакцией Д.С. Лихачева) М. 1969].

Затем Владимир принимает послан­цев западной церкви.

Князь задал единственный вопрос, все тот же: «В чем заповедь ваша». Ответ христиан-католиков был столь же краток: «Пост по силе». И тут же пояснили, что и пить и есть можно «во славу божию». Несколько туман­ная заповедь. То ли пост есть, то ли нет. И ответ Влади­мира кажется тоже несколько странным: «Идите, отку­да пришли, ибо и отцы наши не приняли этого». Ответ резкий, прямо свидетельствует, во-первых, что Владимир разбирался в тонкостях культа, различиях между вос­точной и западной церковью, во-вторых, Владимир упо­минает какое-то время, когда западное христианство бы­ло отклонено. «Отцы наши» — это множественное число показывает, что Владимир говорит не только от себя, а от всего государства, от всего народа. С другой сторо­ны, «отцы наши» звучит несколько расплывчато. «От­цы», это кто? Святослав? Игорь?

«В отказе Владимира послам Запада странно другое: князь отрицает самую мягкую формулировку христиан­ских постов: „по силе“. То есть кто сколько сможет или захочет. Но какова альтернатива в христианстве — вос­точный аскетизм? Строгое постничество византийских подвижников? Это явно не для князя» [Прошин Г. Второе крещение. В кн. «Как была крещена Русь» М. 1988. С. 30].

Вслед католикам пришли к Владимиру миссионерствовать хазарские евреи, с порога отвергнув христианст­во: «Слышали мы, что приходили болгары и христиане, уча тебя каждый своей вере. Христиане же веруют в того, кого мы распяли, а мы веруем в единого Бога Авраама, Исаака и Иакова» [Повесть временных лет. «Библиотека всемирной литературы. Изборник (Сборник литературы Древней Руси под редакцией Д.С. Лихачева) М. 1969].

Владимир и этих послов спрашивает: «Что у вас за закон?» Ему отвечают, что необходимо обрезание, отказ от свинины и зайчатины и празднование субботы. Вла­димир задал еще только один вопрос: «А где земля ва­ша?» Иудеи ответили, что она в Иерусалиме, Владимир вопрос повторил: «Точно ли она там?» Тут пришлось от­вечать, что бог разгневался на иудеев и рассеял их по разным странам за грехи, «а земля наша отдана христиа­нам...».

Тогда Владимир, сказал, что тем, кого за грехи по­карал Бог, нельзя учить других своей вере, «если бы Бог любил вас и закон ваш, то не были бы вы рассеяны по чужим землям». Заключил же Владимир беседу еще од­ним вопросом. Он прозвучал достаточно серьезно: «Или и нам того же хотите?».

«Конечно, равви­ны из разгромленного незадолго перед тем Хазарского каганата предпочли бы эту участь Руси, но так вопрос не стоял. Странны реплики Владимира о вере. Он спра­шивает не как глава государства, имеющего отношения с народами Востока, исповедующими ислам, с католиче­ском Европой, с тем же каганатом. Он спрашивает, как и полтораста лет до этого, 18 мая 839 года, в далеком от Киева Ингельгейме расспрашивал славян Людовик I Благочестивый, король франков. Славяне были у него в составе византийского посольства митрополита Феодо­сии. Сыну Карла Великого, начинавшему насильствен­ную христианизацию западных славян, были очень нуж­ны сведения о „народе рос“, о котором он имел весьма смутное понятие. Представления Владимира о народах, граничащих с Русью, религиозных верованиях этих на­родов смутными никоим образом быть не могли. Но это вряд ли нужно утверждать: Летописец не скрывает, что Владимир проявил тут большую осведомленность» [Прошин Г. Указ. Соч. с. 30-31].

Последним пришел к Владимиру греческий посланник (летопись называет его философом). Он начинает похвалу греческой церкви с резкого отверже­ния мусульманского, иудейского и западного христи­анского учения. «Слышали мы, что приходили болгары и учили тебя принять свою веру. Вера же их оскверняет небо и землю. И прокляты сии сверх всех людей. Уподобились жителям Содома и Гоморры, на которых Господь горящий камень, и затопил их и потонули. Так вот и этих ожидает день погибели, когда придет Бог судить народы и погубит всех, творящих беззакония и скверны» [Повесть временных лет. «Библиотека всемирной литературы. Изборник (Сборник литературы Древней Руси под редакцией Д.С. Лихачева) М. 1969].

Ритуальные омовения, непременные у мусуль­ман, грек, византиец описал с такими омерзительными подробностя­ми, а о женщинах-мусульманках отозвался так, что во всех переводах летописи это место традиционно опускают. Владимир сплюнул и сказал: «Нечисто это дело».

Труднее было греку с «римским законом». Здесь го­ворить гнусности было невозможно, раско­ла христианства на католическую и православную ветви еще не произошло, формально (но только формально) церковь едина, а римский папа, в глазах греков «заблуждающийся» канонически,— один из многих епископов, очень значимый, но и только...

Философ и признает: «Вера же их немного отлича­ется от нашей: служат на опресноках, то есть на облатках, о которых Бог не заповедал, повелев служить на хлебе и поучал апостолов, взяв хлеб: «Сие есть тело мое, преломляемое за вас...», так же и из чаши вкушая, говорил: «Сие есть кровь моя нового завета». Те же, что не свершают этого, неправильно веруют"[Повесть временных лет. "Библиотека всемирной литературы. Изборник (Сборник литературы Древней Руси под редакцией Д.С. Лихачева) М. 1969].

Князь Владимир рассказал философу, что приходили к нему еще и хазарские евреи. Они говорили ему, что немцы и греки веруют в того, кого евреи, распяли. "Философ ответил: "Воистину веруем в того. Их же пророки предсказывали, что родится Бог, а другие, что распят будет и погребен, но в третий день воскреснет и взойдет на небеса... Когда же сбылись пророчества эти, когда сошел он на землю, был он распят, воскрес и поднялся на небеса"[Повесть временных лет. «Библиотека всемирной литературы. Изборник (Сборник литературы Древней Руси под редакцией Д.С. Лихачева) М. 1969].

Князь щедро одарил философа и отпустил его, не сказав ничего опре­деленного. Затем Владимир созвал на совет «бояр своих и старцев градских» и рассказал обо всех посольствах. В его словах к собравшимся явно видно предпочтение проповеди греков: «Мудро говорят они». Князю резонно отвечали, что «своего никто не бранит, но хвалит», и предложили отправить по разным странам посольства, чтобы те на месте увидели каждую веру в ее, так ска­зать, практике, и потом уже решить, что делать.

Посольства были направлены и в Камскую Болгарию, и «к немцам», и в «греческую землю». Во всех поездках участвовали одни и те же десять избранных на княжьем совете мужей. Отзывы, понятно, и о мусульманах, и о западном христианстве были отрицательными.

Му­сульмане — «нет в них веселия», и закон оттого «не добр». Важная частность. Речь, вероятно, о той жесткой предопределенности бытия, которую проповедовал ис­лам. Такое миропонимание не оставляло места свободе воли человека, места «веселию». Ислам, таким образом, отвергается за отсутствие в нем оптимизма, гуманистиче­ского идеала. Католики — их охулить было труднее, и неожиданно и непонятно появилось соображение эстети­ческое— «красоты не видели никакой» [Прошин Г. Указ. Соч. с. 32].

Наконец: «Пришли мы в Греческую землю». В Царьграде, как очень подробно рассказали посланные, их встретили по само­му высокому разряду.

«Царь спроси их: «Зачем пришли?». Они же рассказали ему все. Услышав рассказ, царь обрадовался и в тот же день воздал им почести великие. На следующий же день послал к патриарху, так говоря ему: «Пришли русские испытывать веру нашу. Приготовь церковь и клир и сам оденься в святительские ризы, чтобы видели они славу Бога нашего». Услышав об этом, патриарх повелел созвать клир, сотворил, как положено, праздничную службу, и кадила возожгли, и устроили хоры и пение. И пошел с русскими в церковь, и поставили их на лучшем месте, показав им церковную красоту, пение и службу архиерейскую, предстояние дьяконов и рассказав им о служении Богу своему. Они же были в восхищении, дивились и хвалили службу. И призвали их цари Василий и Константин, и сказали им: «Идите в землю вашу», и отпустили их с дарами великими и честью"[Повесть временных лет. «Библиотека всемирной литературы. Изборник (Сборник литературы Древней Руси под редакцией Д.С. Лихачева) М. 1969].

О поездках вернувшиеся мужи сразу же поведали князю Владимиру. Здесь же присутствовали бояре, «старцы» и княжья дружина. отчиты­ваются не только Владимиру. Как писал Г. Прошин "идет совет большого собрания, собственно, все­го военного и гражданского аппарата государственной власти"[ Прошин Г. Указ. Соч. с. 32].

"...Они же сказали: «Ходили к болгарам, смотрели, как они молятся в храме, именуемом мечетью, стоят там распоясанные, сядет и глядит туда и сюда, как безумный, и нет в них веселья, только печаль и смрад великий. Не добр закон их. И пришли мы к немцам. И видели в храмах их различную службу, но красоты не видели никакой. И пришли мы в Греческую землю, и ввели нас туда, где служат Богу своему. И не знали — на небе мы или на земле мы: ибо нет на земле такого зрелища и красоты такой, и не знаем, как и рассказать об этом. Знаем только, что пребывает там Бог с людьми, и служба их лучше, чем во всех других странах. Не можем мы забыть красоты той, ибо каждый человек, кто вкусит сладкого, не возьмет потом горького, так и мы не можем здесь пребывать в язычестве. Сказали же бояре: «Если бы плох был закон греческий, то не приняла бы его бабка твоя Ольга, а она была мудрейшей из всех людей». И ответил Владимир: «Где примем крещение?» Они же сказали: «Где тебе любо» [Повесть временных лет. «Библиотека всемирной литературы. Изборник (Сборник литературы Древней Руси под редакцией Д.С. Лихачева) М. 1969].

Вот таков рассказ летописца Нестора, монаха Киево-Печерской лавры в «Повести временных лет». Можем ли мы доверять этому рассказу? И да, и нет. Нигде больше ни в каких источниках, ни в византийских, ни в болгарских, ни в хазарских и западных мы не увидим этого рассказа. Как уже отмечалось ранее в предыдущих статьях, Нестор не был свидетелем и современником этих событий. Описывал он их спустя полвека после них. Неизвестно, какими источниками он пользовался, скорее всего устными преданиями, а как известно, любое предание, передаваемое из поколения в поколение, искажается, дополняется, обрастает вымыслом.

Не исключено, что описываемые события на Руси были. Но сомнительно, чтобы такая подробная аргументацией «за» своих религий болгарами, хазарскими иудеями, немцами-католиками при встрече с князем Владимиром и предпочтение им веры христианской, как это изложено Нестором, действительно существовала. И наверное, не «красота» православной церкви, не служба в ней «лучше, чем в других странах» предопределили выбор князя Владимира. Во-первых, язычество к этому времени было большим препятствием для развития Руси, разносторонним связям с другими государствами. А кроме того, не надо забывать и то, что Киевская Русь уже давно была знакома с христианством, уже более века. Немало жителей, и простых, и в среде знати, в том числе княжеской, дружинников были христианами.

Правомерно в этой связи задать вопрос: как же могло статься, что на Руси происходит такой «выбор», при котором ни Владимир, ни его многомудрое боярское и дружинное окружение как будто не представляли себе ни одной из религий? Ведь все ближайшие страны Русь давно знала, поддерживала с ними торговые и иные отношения, порой даже вела войны. На протяжении весьма длительного времени существовали связи с Камской Болгарией, где лет за семьдесят до крещения Руси утвердился ислам. В Византии христианство утвердилось еще раньше, а с IV столетия стало государственной религией и многие русские люди, купцы, дружинники, бояре побывали в этой стране

А что касается доверия такому источнику, как «Повесть временных лет», то многие историки, церковные и светские, филологи, исследователи Древней Руси считают, что к ней надо относиться с определенной мерой осторожности, отделяя действительно имевшие место события от вымысла. Тем не менее, поскольку рассказ Нестора о выборе веры прочно занял место в отечественной истории и в истории Русской Православной Церкви, мы обязаны его принимать как должное.

Александр Медельцов
историк, член Союза писателей Беларуси

2015 © Сайт Борисовское благочиние. Первый Борисовский церковный округ Борисовская Епархия Белорусская Православная Церковь,

активная cсылка на использованные материалы сайта обязательна, авторские материалы - только с разрешения автора

мнение администрации сайта не всегда совпадает с мнением авторов

электронная почта info@blagobor.by или воспользуйтесь этой страницей для отправки сообщения