Православная церковь Борисовщины в 1812 году

Православная церковь и война 1812 года24 июня 1812 года корпуса Великой армии под командованием Наполеона I Бонапарта, форсировав реку Неман, вторглись в пределы Российской империи. Оперативный замысел императора Франции предусматривал быстрый разгром в приграничных сражениях двух российских армий с последующим подписанием выгодного мира, навязанного победителем поверженному противнику.

1-я Западная армия генерала от инфантерии М.Б. Барклая де Толли и 2-я Западная армия генерала от инфантерии П.И. Багратиона, сосредоточенные на западных рубежах России, уклоняясь от генерального сражения, вынуждены были с арьергардными боями отступать на восток. Концепция российского командования предусматривала отступление в глубину собственной территории с целью изматывания противника и достижения конечной победы. 3-я Обсервационная армия генерала от кавалерии А.П. Тормасова, которая дислоцировалась на территории современной Украины, находилась в стороне от главного театра военных действий, прикрывая юго-западное направление…

Наполеоновские войска быстро занимали белорусские города и веси. В направлении Минска наступал 1-й армейский корпус Великой армии маршала Л.-Н. Даву. Утром 11 июля начальнику борисовской гарнизонной команды полковнику Александру Ивановичу Грессеру было доложено об обнаружении крупных сил французской кавалерии, идущей со стороны Жодино, Зембина и Большой Ухолоды.

«Видя себя окруженному с разных сторон, - сообщал А.И. Грессер в донесении военному министру, - с таким малым числом людей в команде моей находящихся, не имея кавалерии и артиллерии, ничего более мне не оставалось, как стараться о спасении людей и не допустить в добычу неприятелю провиант, фураж и порох… сжечь, а последнее затопить, ведущий мост через Березину сжечь и чугунные пушки, привезенные в устраиваемые укрепления, заклепать…».

В 10 часов того же дня военная команда А.И. Грессера в сопровождении множества гражданского населения выступила по дороге на Бобруйск. Среди беженцев, если посмотреть с точки конфессионной принадлежности, преобладало православное население, считавшее Великую армию и ее главнокомандующего, ни много ни мало, «армией антихриста». Логичен закономерный вопрос, - почему?

…Еще в 1806 г., когда только-только разгорался огонь очередной войны между Францией с одной стороны и Россией и Пруссией с другой, Священный Синод Русской Православной Церкви впервые обнародовал свое отношение к личности Наполеона Бонапарта. Во всех православных приходах публично зачитывалось Объявление Священного Синода Русской Православной Церкви. Главное обвинение в адрес Наполеона заключалось в том, что он теперь является богоотступником и гонителем христианской церкви. Французский император во всеуслышание объявлялся поработителем человечества и лжемессией, который, цитирую, «дерзает угрожать России и вторжением в её пределы, разрушением благоустройства и потрясением Православныя Греко-Российския Церкви».

Обвинения Священного Синода базировались на том, что Наполеон, его маршалы, генералитет, офицерский состав и подавляющее большинство солдат были носителями атеистических идей Великой французской революции, густо замешанной на антирелигиозных воззрениях известнейших апологетов французского Просвещения XVIII века, таких как Вольтер и Дидро. Об отсутствии какой бы то ни было духовности у большинства солдат и офицеров Великой армии сообщается в книге «Наполеон как предтеча антихриста. Письма митрополита Филарета к игумении Марии Тучковой», изданной несколько лет назад Смоленской епархией. Цитирую:

«Вся армия (французская) состоит из людей, потерявших веру и духовную опору, и теперь увидевших эту опору в некоей личности, возвысившейся над всеми,- говорится в книге „Наполеон как предтеча антихриста. Письма митрополита Филарета к игумении Марии Тучковой“. — Все как один, в большей или меньшей степени, они лишены вечных ценностей и устремлены к чисто земным целям, из которых наиболее высокие — доблесть и слава своей армии и своя собственная, а остальное не имеет границ и выражается простым русским словом — грабеж».

Синодальное «Объявление» не помешало, однако, спустя год, после неудачного поворота Прусской военной кампании, русскому императору Александру I в Тильзите встретиться с Наполеоном, а России на некоторое время заключить с ним добровольно-принудительный союз. Никакой реакции со стороны Синода не последовало, так как в русском обществе полагали, что Тильзитский мир временный, заключен вследствие военных неудач, и от этого союза следует отказаться при первой возможности. Соответственно, когда Наполеон пошел войной на Россию, то в глазах русского общества он нарушил навязанный им же мир. Отныне Синоду можно было не стесняться в обвинениях.

Известно, что с началом военных действий в июне 1812 года православные священнослужители в своих проповедях в открытую называли Наполеона и его Великую армию «армией антихриста». Такая убийственная характеристика рисовала в воображении верующих мрачные картины из библейского «Страшного суда». Не удивительно, что с приближением иноземных войск к Борисову многие чиновники, духовенство, помещики и простое население православного вероисповедания в страхе покинули свои насиженные места.

«Русские чиновники, захватив с собою казенные деньги, серебром, золотом и в бумагах, а равно и все бумаги, которые могли бы дать неприятелю сведения о средствах края и облегчить ему раскладку податей и производство разных поборов, бежали из Борисова в Бобруйск или в другие местности, не занятые французами…»

, - читаем в книге белорусского исследователя В. Г. Краснянского «Г. Борисов и Борисовский уезд в Отечественную войну 1812 года», изданной в Гродно накануне Первой мировой войны (1914-1918).

Многие из православного духовенства посчитали за лучшее уехать, что называется, от греха подальше, предварительно позаботившись о сохранении особо значимых предметов культа и церковных денежных средств. Аналогичным образом поступил настоятель борисовской Воскресенской соборной церкви, протоирей Петр Боричевский. Усадив в экипаж свое многочисленное семейство, взяв в дорогу лишь самое необходимое, батюшка выехал в направлении Бобруйска. К родителям в Слуцкий уезд также направился настоятель Преображенской приходской церкви священник Василий Бирюкович. Поэтому с приходом французов православные храмы Борисова стояли запертыми. Очевидно, в селах Лошница, Неманица, Бытча, Рогатка, Селитренка, Холхолица, Оздятичи, Ратутичи (т.е. там, где имелись православные приходы) ситуация была схожей с Борисовом.

Исход православных продолжился и после оккупации края войсками Великой армии.

«Для Борисовских крестьян-белорусов, в течение веков отстаивавших свою народность и православие, занятие края французами являлось величайшим бедствием, – отмечал В.Г. Краснянский в вышеупомянутой книге. - Их испытанная страданиями любовь к родине и вере православной никоим образом не могла примириться с французским, иноземным и иноверным владычеством… И вот, крестьяне целыми деревнями, иногда вместе с русскими помещиками, покинули свои дома и усадьбы, свое хозяйство, неубранные поля и не скошенные луга и бежали вглубь своих дремучих и болотистых лесов».

Вообще, отношение Наполеона к религиям в завоеванных странах носило сугубо потребительский характер: воспользоваться влиянием и авторитетом Церкви себе на пользу. Крестить, венчать, исповедовать и отпевать разрешалось при условии верности императору Франции и поддержке мероприятий органов военной администрации. Аналогичные требования выдвигались Церкви на захваченных землях Российской империи. Лишь в этом случае христианскому духовенству (будь-то православному, католическому или старообрядческому) дозволялось совершать богослужения. Впрочем, действительность оказалась совершенно иной, нежели продекларированные заявления Наполеона. Военачальники и солдаты, а также чиновники Великой армии закрывали церкви и монастыри, устраивая в храмах при необходимости конюшни, лазареты или склады. В документах, относящихся к деятельности Борисовской подпрефектуры во время наполеоновского нашествия в 1812 году, зафиксированы те же процессы. Так, по распоряжению военных властей в Воскресенской соборной церкви (стояла на рыночной площади города при пересечении современных улиц Комсомольской и Г. Лопатина) разместился лазарет, а Спасо-Преображенскую церковь (находилась на месте нынешнего Свято-Воскресенского кафедрального собора) заняли под склад. По сути, только в Могилёве не грабили православных храмов и не устраивали в них складов и конюшен. В городе находилась резиденция печально известного архиепископа Варлаама, который, цитирую, «сделался клятвопреступником со всем своим духовенством», присягнув на верность Наполеону.

Однако было бы неверно утверждать, что во времена наполеоновского нашествия богослужение не проводилось вовсе. Во-первых, бежали от иноземных войск далеко не все православные. Известно, что в городе остались отдельные церковнослужители, которые сумели возобновить служение на дому. Благо препятствий оккупационные власти, в общем-то, не чинили. Во-вторых, спустя некоторое время администрация Борисовской подпрефектуры, состоящая в большинстве своем из приверженцев католической конфессии, объявила, что все «русские» (имеются в виду православные), не покинувшие своих владений, смогут владеть своей собственностью беспрепятственно.

Служащих-католиков гражданской администрации на местах, которые пытались воспрепятствовать процессу, Временное правительство ВКЛ, стремясь хоть немного сгладить разраставшуюся межнациональную и межконфессиональную рознь, старалось сдерживать, принимая сторону православных. Очевидно, эти мероприятия были результативны и находили отклик у населения. Приведу пример, уже ставший хрестоматийным. Когда священник Василий Бирюкович возвратился в Борисов и потребовал возвращения захваченных в его отсутствие Преображенской церкви и имущества, то все было возвращено отважному батюшке. И хотя склад, устроенный в церкви, ликвидирован не был, тем не менее, с возвращением настоятеля службы в храме возобновились и не прекращались вплоть до изгнания Наполеона за пределы России.

В конце октября 1812 года на Борисовщине распространились слухи об отступлении французов из Москвы. 6 ноября учителя и ученики Борисовского уездного училища собрались в Спасо-Преображенском храме города для совершения благодарственного молебна «за храбрые действия русского народа». По воспоминаниям преподавателя училища Ивана Ивановича Сухецкого, в этот момент стала слышна стрельба «от происходившей стычки в середине самого города между вступающими в оный двумя эскадронами Изюмского гусарского полка и отступающей французской пехотой». Стоит напомнить, что в тот день российский Изюмский гусарский полк из армейского партизанского отряда генерала Ф.Ф. Винцингероде попытался овладеть Борисовом. Бой между двумя эскадронами гусар и гарнизонными частями продолжался несколько часов и прекратился лишь с прибытием отряда французских кирасир, вытеснивших легкую кавалерию россиян за пределы города. Тем не менее, лихая гусарская атака стала ярким свидетельством приближающегося завершения иноземного владычества (напомню, что произошло это в конце ноября 1812 года). Однако к этому времени городу Борисову и населенным пунктам Борисовщины, расположенным вблизи Московского тракта, довелось в полной мере ощутить на себе все ужасы войны. Вот краткая хронология этих событий:

  • 21 ноября. Крупное сражение за Борисовское предмостное укрепление и Борисов. Авангард российской 3-й Западной армии, сломив сопротивление сборных частей и 17-й пехотной дивизии Великой армии, овладел укреплением и городом.
  • 23 ноября. Разгром российского авангарда у Неманицы и взятие Борисова войсками 2-го армейского корпуса маршала Н.-Ш. Удино.
  • 24 ноября. Войска Великой армии под командованием Наполеона вступили на землю Борисовщины.
  • 26, 27, 28 и 29 ноября. Переправа войск Наполеона через реку Березину у борисовской д. Студёнка.

Недельное пребывание на Борисовщине тысяч солдат Великой армии, ожесточенные сражения и бои противоборствующих сторон нанесли колоссальный моральный и материальный урон краю. Значительный ущерб был нанесен церкви. В списке церквей Минской епархии, пострадавших от наполеоновского нашествия, в частности, отмечается следующее:

«Борисовская деревянная соборная Воскресенская однопрестольная церковь была занята неприятелем под лазарет, иконостас весь в целости, пол, двери, окошки выломаны, престол сожжен, а потому и священнослужение в ней не совершается… Приходской Преображенской церкви однопрестольной, деревянной, иконостас, престол, двери, окошки и ограда неприятелем сожжены...».

В особенности пострадали церкви селений, расположенных непосредственно у Московского тракта. В скорбном списке сожженных храмов Свято-Михайловская церковь в Лошнице и Петро-Павловская церковь в Неманице. Как правило, неприятельские войска жгли культовые сооружения (не важно, к православной, католической или униатской конфессиям они относились) не из-за религиозного фанатизма или сокрытия следов грабежа, а элементарного желания обогреться. Деревянный храм либо разбирался на дрова, чтобы разложить костер на биваках, либо поджигался целиком. Вокруг этого огромного кострища собиралась потерявшая человеческое достоинство толпа людей, которая двигалась вслед за боеспособными войсками, сохранявшими относительные порядок и дисциплину. Другим церквям повезло немногим больше. Они уцелели, но были осквернены, разграблены, повреждены снаружи и внутри. В качестве примера можно назвать Свято-Троицкий храм в Бытче, (это село расположено у дороги Борисов-Зембин, ведущей в Студёнку). После прохождения через село Ратутичи войск 9-го армейского корпуса маршала К. Виктора уцелела местная Покровская церковь.

В пламени войны гибли не только храмы, но также жилье и имущество церковнослужителей. Лишились всего нажитого настоятель Воскресенской соборной церкви Петр Боричевский и дьякон той же церкви Стефан Лисовский. У священника Спасо-Преображенской церкви Василия Бирюковича, как отмечается в документах, «дом до основания неприятелем сожжен». Как сложилась жизнь настоятеля по завершении войны – неизвестно.

Аналогичная ситуация наблюдалась с жильем и имуществом у Благочинного священника из Лошницы Михаила Самборского, священника из Ратутичей Петра Захаревича, а также настоятеля из Неманицы Эраста Чайковского, у которого, цитирую, «дом с другими строениями сожжен неприятелями до основания, с потерей имущества и скота на 100 руб. серебром».

Ввиду крайнего разорения ряда церквей Борисовщины и резкого сокращения численности прихожан Минская епархия приняла решение об упразднении борисовской Преображенской церкви, приход которой причислили к Воскресенской соборной церкви. Также были упразднены храмы в селах Холхолица и Рогатка. Приходы сгоревших и сильно поврежденных храмов, до их восстановления, причисляли к близлежащим церквям и каплицам. К примеру, прихожан Неманицы причислили к приписной каплице, находящейся в деревне Кострица, где и возобновилось богослужение.

К восстановлению значимых поврежденных храмов власти приступили сразу после изгнания Наполеона из России в декабре 1812 года. Воскресенскую соборную церковь Борисова отстраивали солдаты 2-го пионерного (т.е. саперного) полка, командиром и шефом которого являлся тот самый Александр Иванович Грессер, только уже не полковник, а генерал-майор. Его командировали в Борисов достраивать фортификацию и восстанавливать город. В марте 1813 года ремонт храма практически завершился. Благодаря распорядительности возвратившегося из многомесячного странствия по России настоятеля храма протоирея Петра Боричевского, не позднее 1 мая того же года состоялось торжественное освещение церкви. В последующие годы восстановление и закладка новых церквей на Борисовщине продолжились.

Александр Балябин,
историк, сотрудник зала краеведения
ГУК «Борисовская центральная
районная библиотека им. И.Х. Колодеева»

2015 © Сайт Борисовское благочиние. Первый Борисовский церковный округ Борисовская Епархия Белорусская Православная Церковь,

активная cсылка на использованные материалы сайта обязательна, авторские материалы - только с разрешения автора

мнение администрации сайта не всегда совпадает с мнением авторов

электронная почта info@blagobor.by или воспользуйтесь этой страницей для отправки сообщения