Поэт, гусар и ...партизан

Поэт, гусар и ...партизан. Давыдов Денис Давыдов. Прославленный герой 1812 года, которому при жизни рукоплескали современники. Известнейшие поэты эпохи — Е.А. Боратынский, П.А. Вяземский, В.А. Жуковский и великий А.С. Пушкин посвятили своему другу восторженные строки. Его портрет работы мастерской Д. Доу украшает Военную галерею Зимнего дворца.

Образ «партизана» запечатлел на полотне художник А.О. Орловский. Множество рисунков, литографий, гравюр и незамысловатых лубков с изображением «храброго партизана Дениса Васильевича Давыдова», свидетельствуют — редкое явление — о симпатии к нему простого народа. Писатель Л.Н. Толстой наделил чертами отважного гусара одного из своих персонажей романа «Война и мир» Василия Денисова. Творческое наследие поэта, публициста и писателя Давыдова издавалось в России и за границей еще в XIX столетии, многократно переиздано в веке XX-м, издается и теперь. Примечательно, что Беларусь оставила заметный след в жизни этого неординарного человека.

...В сентябре 1804 года молодого кавалергарда за вольнодумную басню «Голова и ноги» исключили из привилегированной гвардии и перевели в армейский Белорусский гусарский полк, в котором ротмистр Давыдов нес службу до июля 1806 года, после чего, получив прежний чин поручика, он вновь был переведен в гвардейский лейб-гусарский полк. Походы, баталии, а также веселые и шумные гусарские пиры сформировали из Дениса Васильевича опытного офицера. Шесть лет спустя знакомство с белорусским краем состоялось воочию...

Для подполковника Ахтырского гусарского полка Давыдова лето 1812 года в прямом и переносном смысле выдалось жарким. С первых дней военной кампании его 1-й батальон, прикрывая отступление 2-й Западной армии генерала П.И. Багратиона, участвует в арьергардных боях против неприятельских войск французского маршала Л.Н. Даву. Русская кавалерия успешно проявила себя в «деле» при Мире и Салтановке, что позволило Багратиону, избежав окружения, объединиться у Смоленска с 1-й Западной армией генерал-фельдмаршала М.И. Кутузова и совместно отступать к Москве.

Поэт, гусар и ...партизан. ДавыдовВ это время у Давыдова созрел смелый план по организации подвижных кавалерийских «партий», которые бы действовали в неприятельском тылу на коммуникациях Великой армии. Предполагалось, что добычей армейских партизан станут небольшие отряды фуражиров, обозы и транспорты с вооружением, амуницией и продовольствием, почтовые эстафеты... В сферу деятельности, также входило наблюдение за передвижениями и намерениями противника, в особенности по Большому тракту, идущему от Смоленска к Москве. Не лишним был бы и контроль над возникающими тут и там стихийными партизанскими отрядами простолюдинов.

Накануне Бородинской баталии князь Багратион рассказал главнокомандующему об идее Давыдова. Несмотря на сомнение, Кутузов согласился послать «для пробы одну партию в тыл французской армии», но «полагая успех предприятия сомнительным» предоставил для формирования отряда лишь 50 гусар и 150 казаков. Да и то, с условием, чтобы «прожектом» занимался сам автор. Недоверие Кутузова было вполне объяснимо. Отход от общепринятых правил тактики ведения войны, появление в армии «партизанщины», ассоциировавшейся со своеволием, неподчинением и беспорядком грозили обострить и без того натянутые отношения с императором Александром I. К тому же, лаврами первооткрывателя уже владел бывший главнокомандующий генерал М.Б. Барклай-де-Толли, по инициативе которого были созданы первые армейские «партии» генерал-майора Ф.Ф. Винценгероде и полковника И.И. Дибича, которые с августа уже действовали в неприятельском тылу.

«Между тем мы подошли к Бородину, — вспоминал Денис Давыдов. — Эти поля, это село мне были более, нежели другим, знакомы! Там я провел, и беспечные лета детства моего и ощутил первые порывы сердца к любви и к славе. Но в каком виде нашел я приют моей юности! Дом отеческий одевался дымом биваков; ряды штыков сверкали среди жатвы, покрывавшей поля, и громады войск толпились на родимых холмах и долинах». К слову, село Бородино его семья приобрела на самом исходе XVIII века. После Бородинского сражения Давыдов, получив «пятьдесят гусар и вместо ста пятидесяти — восемьдесят казаков», отделился от армии для ведения «малой войны».

В начале ноября 1812 года отряд действует на территории Витебской и Могилевской губерний. Овладев Копысем, Давыдов 24 ноября получил предписание объединиться с отрядом генерал-майора А.П. Ожаровского для взятия Могилева, а затем самостоятельно выдвигаться к «местечку Березине», чтобы по прибытии «отрядить партию в сторону Бобра и Гумны (Игумен, ныне г. Червень)».

«Я видел ясно, — отмечает Давыдов, — что направление, данное мне к местечку Нижнему Березину, и предписание наблюдать за неприятельскою армиею к Бобру и Гумнам основывались на предположении, что армия эта склонится к Нижнему Березину и Гумену и чрез то совершенно прекратит фланговое преследование наше, столько пользы нам принесшее!». Взяв «ответственность за непослушание» на себя, Давыдов принял решение, не задерживаясь идти к пункту назначения через «Шклов, Головнино и Белыничи». Последнее партизаны Давылова взяли с боем 26 ноября. Одновременно произошло небольшое столкновение у д. Эсьмоны Борисовского уезда.

О переправе Наполеона через Березину командир летучего отряда узнал 28 ноября от... местных жителей. Известив об этом главнокомандующего и предположив, что «неприятель обратился уже не на Нижнее Березино, как сего вначале ожидали, а прямо на Борисов», Давыдов, не предпринимая каких-либо действий, стал дожидаться дальнейших распоряжений. В тот же день из Главной квартиры прибыла депеша, в которой рассказывалось о событиях... недельной давности. Помимо прочего, Давыдову надлежало немедленно занять борисовские деревни Оздятичи и Черневка, установить контроль на лесной дороге, ведущей к Борисову, и послать «разъезды на большую Борисовскую дорогу». В штабе Главной армии Кутузова ошибочно полагали, что «неприятелю ничего не оставалось делать, как, прикрывшись от главной армии речкой Начею, спуститься вдоль по ней к Озятичам и совершить переправу в углу, описываемом означенной речкой и Березиной». И это в то время когда переправа на Березине стала свершившимся фактом!

Поэт, гусар и ...партизан. Давыдов Считая, что «Наполеон, пользуясь малосилием Чичагова, перейдет реку в каком-нибудь пункте украдкой или силой» и пойдет из «Борисова к Минску», Давыдов в нарушение приказа решает ускоренным маршем двигаться на Смолевичи с тем, чтобы опередить отступающего неприятеля и зайти ему в тыл. Уведомив штаб, гусар уже было приготовился выступать, но в скорости получил две одновременные депеши. И если в первой партизану пригрозили не заниматься самодеятельностью и безотлагательно занять Оздятичи, то во второй... совершенно соглашались с его доводами. Причина столь противоречивых предписаний крылась в подтвердившемся факте переправы наполеоновских войск у деревни Студенка.

«Важность Смолевичского пункта состояла в том только обстоятельстве, — замечает Давыдов в своем „Дневнике партизанских действий 1812 года“, — когда бы неприятель избрал направление на Минск, при обращении же его к Вильне сей пункт терял уже свою значимость. Направление мое долженствовало быть на Борисовское мостовое укрепление, Логойск и Молодечну». В оценках военной обстановки Давыдов стоял на голову выше штабистов Главной армии.

Вечером 2 декабря 1812 года отряд Давыдова достиг Борисовского предмостного укрепления. Здесь было решено разбить бивак и заночевать, чтобы завтра утром двинуться по Зембинской дороге в направлении Вильно (ныне Вильнюс).

...13 декабря после «долговременного и бездейственного похода» у Давыдова состоялась аудиенция с Кутузовым. К фельдмаршалу партизан «явился в черном чекмене, в красных шароварах, с круглою курчавою бородою и черкесскою шашкою на бедре». Однако за разбойничьей внешностью, скрывался человек, в совершенстве постигший военное дело, к тому же прослывший гуманистом в отношении к пленным. Поэтому его кандидатура как нельзя лучше подходила для выполнения важного, но очень деликатного дела: выдворить крупный отряд австрийских войск из Гродно, не вступая в сражение. В противном случае предписывалось «немедленно отсылать пленных в неприятельский корпус... ничем не обиженных, но обласканных и всем удовлетворенных». Давыдов блестяще справился с поручением. Правда, пребывание партизана в Гродно ознаменовалось рядом «неистовств», о которых еще долго вспоминали горожане. По признанию самого Давыдова «безобразие мое достигло до красоты идеальной». И эта характеристика своих неблаговидных поступков во всеуслышание делает ему честь!

6 января 1813 года полковник Ахтырского гусарского полка «сошел с партизанского поприща». В послужном списке Давыдова появилась следующая запись:

«В действительных сражениях находился... под Белыничами 14-го и за отличие награжден орденом св. Георгия 4-го класса; занял отрядом своим г. Гродно 8 декабря и за отличие награжден орденом св. Владимира 3-й степени». За сравнительно недолгую жизнь (генерал-лейтенант Д.В. Давыдов умер в неполных 55 лет) он участвовал в восьми военных кампаниях, но по собственному признанию почитал «себя рожденным единственно для рокового 1812 года».

Александр Балябин
историк, сотрудник зала беларусики и краеведения
Центральной районной библиотеки им. И.Х.Колодеева

2015 © Сайт Борисовское благочиние. Первый Борисовский церковный округ Борисовская Епархия Белорусская Православная Церковь,

активная cсылка на использованные материалы сайта обязательна, авторские материалы - только с разрешения автора

мнение администрации сайта не всегда совпадает с мнением авторов

электронная почта info@blagobor.by или воспользуйтесь этой страницей для отправки сообщения