Сейчас в благочинии

Духовник и насельники Елисаветинского монастыря посетили исправительную колонию в Новосадах

Дата события
Место
ст.Новосады, Борисовский район

В сентябре духовник Минского Елисаветинского монастыря протоиерей Андрей Лемешонок вместе с монашествующими и белыми сестрами, братьями обители посетил исправительную колонию строгого режима № 14 в поселке Новосады Борисовского района. О том, как осужденные за тяжкие преступления встречали гостей и как, по мнению отца Андрея, обрести настоящую свободу, — в репортаже монастырского сайта.

«НАСТОЯЩАЯ СВОБОДА МОЖЕТ БЫТЬ И ЗА РЕШЕТКОЙ»

Братцы

Понедельник, 7:30. Высокий серый забор. Шипы колючей проволоки. Грозные сторожевые вышки, выкрашенные одновременно черной, темно-зеленой и кирпичной краской. Контрольно-пропускной пункт, тяжелые металлические двери. Охранники со строгими лицами просят оставить все личные вещи, в том числе телефоны. После тщательного досмотра взять с собой разрешают только богослужебные принадлежности.

Все проверки занимают около 40 минут. В это время раздается колокольный звон, и заключенные, отбывающие срок в колонии, начинают собираться в небольшом тюремном храме в честь святого праведного Иоанна Кронштадтского. Гостей из монастыря встречает протоиерей Георгий Тюхлов, настоятель храма Святой Живоначальной Троицы в г. Борисове и по совместительству настоятель тюремной церкви.

И вот батюшки и монастырские братья заканчивают последние приготовления в алтаре. Монашествующие и белые сестры становятся на клиросе. Заключенный, который в обычные дни руководит небольшим тюремным хором, раскладывает перед сестрами богослужебные книги, а сам начинает читать Часы. Томительное ожидание сменяется торжественным возгласом служащего священника (сегодня это отец Андрей): «Благословенно Царство Отца и Сына, и Святаго Духа, ныне и присно, и во веки веков».

На литургии собралось 70 человек из 1570 осужденных, отбывающих срок в колонии. Храм маленький, и мужчины стоят плотно друг к другу. Черные робы, бритые головы. Но…

— Меня очень впечатлили их лица, — делится Татьяна Жедик, сестра милосердия и певчая монастырского хора. — Я увидела по-настоящему красивые лица, светлые глаза, не задурманенные и не уткнувшиеся в телефоны, когда люди видят друг друга сквозь очередной новостной канал. А когда осужденные всем храмом, все 70 человек в один голос запели тропарь святому Иоанну Кронштадтскому…

Лично я почувствовала особую благодать в этом храме. Я вот думаю — почему, ведь у меня есть возможность бывать на литургии хоть каждый день? Это можно сравнить с литургией в интернате, где молятся люди, жизнь которых тоже во многом ограничена. Христос говорит: «Я был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне» (Мф. 25: 36). Да, они — преступники, разбойники, но ты приходишь к ним, а в их лице Бог.

На литургию осужденные приходят добровольно. Храм практически всегда открыт. Кто-то приходит поставить свечи, кто-то — помолиться. Подготовка к Причастию проходит соборно, всем приходом. При храме действует библиотека. Здесь же можно посмотреть лекции на духовные темы и некоторые художественные фильмы, допущенные тюремной цензурой к просмотру. Староста, псаломщики, чтецы, пономари, певцы — все осужденные, но отец Георгий называет их «братцы».

«Будьте свободными здесь, братья!»

— Мне выпала большая честь служить в этом храме и вместе с вами совершать Божественную литургию, — говорит собравшимся после службы отец Андрей. — Два разбойника умирали в страшных муках рядом со Христом. Но один из них увидел Бога: «Помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твое» (Лк. 23: 42) И что он услышал? «Истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю» (Лк. 23: 43). Вот сегодня, друзья мои, мы были с вами в раю. Душновато, тесновато, но мы в раю. А кто-то в этой же колонии — в аду. Поэтому будем благодарить Бога, что здесь есть храм, что отец Георгий такой ревностный пастырь, который так любит вас, печется о каждом.

В тюрьме можно жить с Богом, а можно на свободе быть рабом дьявола. Будьте свободными здесь, братья! Вы очень хорошие, добрые люди. Я думаю, в вас очень много добра и красоты, но дьявол сделал так, что в какой-то момент вы потеряли путь, оступились. Но Бог прощает.

Я расскажу вам про одного человека, который жил у нас на подворье. Его звали Игорь. Он был карманником высшей квалификации и просидел 40 лет в тюрьме. 40 лет! И вот этого человека коснулся Бог. Он с четырьмя классами образования выучил Символ веры, всё время молился и благодарил Бога. Потом заболел онкологией, но очень достойно ушел в Царствие Небесное — с верой, надеждой. Для меня, священника, это было большое подкрепление: как Бог из любого человека, с любым прошлым, может сделать святого. Поэтому, друзья мои, у нас у всех есть шанс. Дорожите каждой службой! Вас мало, но вы с Богом.

Благодарен отцу Георгию, что он пригласил нас в это святое место. Надеюсь, что мы будем с вами периодически встречаться и «поведаем дела Господни».

После службы осужденные еще долго не отпускали отца Андрея: обступили его, просили благословения, совета. Он по-отечески обнимал их, благословлял и приглашал после освобождения на подворье.

— Здесь очень виден Промысл Божий, — делится настоятель тюремного храма отец Георгий Тюхлов. — Многие осужденные сами говорят, что заключение спасло их от смерти. Иногда тюрьма — это еще один шанс, который дает Господь. Когда невозможно как-то по-другому переломить обстоятельства, Бог находит вот такой путь, чтобы спасти человека. В фильме «Осужденные», снятом командой Свято-Елисаветинской обители, я назвал эту колонию монастырем. И это действительно так. Люди впервые открывают здесь Библию, молитвослов, впервые исповедуются и причащаются.

Да, порою слышишь ужасающие вещи, но я как священник не несу тяжесть грехов на себе, Христос их взял на Себя. Вся тяжесть на Нем. Иначе выдержать было бы невозможно. Когда слышишь, как сын убил своих родителей, разделил по кусочкам и сложил в чемодан — это, конечно, сложно… Но чем легче, например, грех аборта? Когда собственного ребенка точно так же разрывают на кусочки… Для нас всех покаяние — главная надежда.

Тюремная агапа

Осужденные приглашают гостей на обед, который приготовили своими силами. В тюрьме, как известно, строгий порядок, и взять продукты с кухни просто невозможно. Но они все-таки приготовили суп и кашу — судя по всему, из продуктов, полученных в посылках с воли. Отца Андрея и сестер приглашают за стол, раздают столовые приборы: кому-то суп наливают в большую металлическую миску, кому-то — в кружку. Сестра Татьяна замечает на своей ложке гравировку «Новосады. 1998».

— Это мне одному так вкусно? — вдруг спрашивает отец Андрей. — Кто это готовил? Давай после освобождения к нам, в трапезную! Сколько тебе осталось?

Ян, который готовил агапу, смущенно улыбается. В Новосадах он уже второй раз. Но теперь надеется укрепиться в вере и прилепиться к Богу так, чтобы после освобождения вновь не наступить на те же грабли.

— В день ареста я даже где-то обрадовался, — делится своей историей Ян. — В душе было ощущение, что наконец-таки я смогу, с Божьей помощью, окрепнуть в духе. Когда после суда я приехал в колонию, уже четко знал, куда мне идти, что делать и какая задача стоит на будущие пять лет срока. Сейчас это время я стараюсь использовать по максимуму, чтобы укрепиться в вере, избавиться от пороков, которые могут помешать мне дальше жить на свободе. Я верю, что Господь поможет, если я буду стараться участвовать в таинствах Церкви, читать духовную литературу, молиться.

Монастырские братья, приехавшие в колонию с батюшкой и сестрами, подтверждают, что, если вышедшие из тюрьмы осужденные отрываются от Церкви, итог почти всегда одинаковый: или возращение в тюрьму, или смерть. Но если удается удержаться за Бога, храм, таинства — происходят настоящие чудеса. Например, на Афоне живет схимонах, который в 2000-х был лучшим в Беларуси варщиком наркотиков, к нему выстраивались очереди за очередной дозой. Потом он попал в колонию в Новосады. В тюрьме он всё время ходил в храм и, по его словам, учился доверять Богу. После выхода из колонии некоторое время послушался в одном из белорусских монастырей, а затем уехал на Афон. И стал не просто монахом, но был пострижен в схиму…

Настоящая свобода

Тюремный клуб. Стены с прямоугольными колоннами расписаны осенними пейзажами. Это, пожалуй, единственное место, где заключенные могут видеть природу, пусть и такую. По всему залу расставлены скамейки. Небольшая деревянная сцена. На беседу с отцом Андреем в основном собрались те, кто был на литургии. Батюшка не садится за стол, поставленный на сцене специально для него, а спускается вниз, присаживается на краешек площадки и, задумчиво посмотрев на пришедших, начинает говорить:

— Чтобы стать по-настоящему свободными, нужно бороться со всем миром, со своим ветхим человеком, с самим дьяволом. На это решаются немногие. Можно бросить воровать, драться, обманывать, употреблять наркотики. Но это не значит, что ты освободился. Ты можешь оставаться связанным цепями греха и трястись за свой кошелек, бояться потерять власть, быть не понятым родными… Да, рано или поздно вы отсюда выйдете. И, может быть, никогда не попадете сюда вновь. Но это не означает, что вы будете свободны.

Весь мир наполнен наркотиками. И это не только запрещенные вещества. Дьявол стремится привязать человека хоть к чему-то: деньгам, вещам, славе, людям… А человек должен сохранить свободу. Это очень трудно.

Я не свободен, честно вам скажу. И мне от этого больно и даже противно. Я бы сам хотел быть свободным человеком. И чтобы вы стали свободными.

Не бойтесь. Никого не бойтесь. Вас могут только убить на этой земле. А душу свою защищайте. Только Христос дает нам свободу. Когда Бог с тобой, только тогда ты свободен по-настоящему.

Пока батюшка говорил, в зале стояла звенящая тишина.

Отец Андрей рассказывал про подворье, делился размышлениями о молитве, важности искреннего разговора с Богом, о борьбе с грехом. Потом собравшиеся задавали вопросы, делились своими историями.

Промысл Божий — непостижимая материя. И здесь, в колонии строгого режима, когда прикасаешься к судьбам людей, которые совершили тяжелые преступления, но встретили Бога и стараются менять свою жизнь, это чувствуется как нигде. Такие преображения укрепляют в вере, в том, что невозможное человекам возможно Богу (Лк. 18: 27).

— Поездка заставила меня еще раз переоценить всё, что я имею в миру, — делится впечатлениями сестра Татьяна Жедик. — У нас есть свойство ко всему привыкать… Люди маются и страдают на самом деле от какой-то переизбыточности. Почему ты полноценно не живешь и не наслаждаешься (в хорошем смысле этого слова) жизнью? Возможностью быть в храме, общаться с близкими людьми, да просто гулять? Почему мы по-настоящему это не ценим? Не зря говорят: что имеем — не храним, потерявши — плачем. Если только на минуту представить, что тебе придется остаться в этой колонии на ближайшие пару лет… Вот стены, проволока, решетка, построение, вся жизнь под надзором и по регламенту. С чем ты останешься наедине?..

На прощание отец Андрей благословляет всех присутствующих в зале. Батюшка бодр и вдохновлен, хотя накануне снова практически не спал всю ночь. Почему, по его мнению, так важны такие поездки?

— Так, как молятся ребята в Новосадах, у нас в миру не молятся, — отвечает на наш вопрос отец Андрей. — Для людей здесь приход к Богу — это единственная опора, смысл жизни. Можно сказать, что Господь охраняет их от этого мира.

Так получилось, что на нашем подворье очень много тех, кто большую часть своей жизни провели за решеткой, и мир их выкинул. Но Бог их принял, они нужны Богу. Среди заключенных есть люди, которые по-настоящему становятся церковными людьми, мне бы хотелось помочь этим ребятам. Ведь после выхода из колонии на них обрушиваются большие соблазны, многие снова возвращаются за решетку.

Наша совместная молитва нужна и для меня, и для сестер, которые приезжают и поют на литургии в тюремном храме, и, конечно, для братьев, которые здесь сидят. Они всегда благодарят, тепло принимают. Потому что это общение в Боге, а у Бога нет ни решеток, ни границ. И это всё — разговор о свободе. Хотелось бы поломать стереотипы, которыми живет этот мир, внушая человеку, что он свободен, а на самом деле он давно уже закован в кандалы греха, и ни о какой свободе речи быть не может. Настоящая свобода может быть и за решеткой, а «решетки» могут быть и в миру.

CCайт Елисаветинского монастыря

Фото
Image
Image
Image