23 февраля отмечается День защитников Отечества. Это праздник не церковный, но его, как признание армии, воинов - защитников в равной степени отмечают как миряне, так и православные верующие. Ведь не случайно у нас был ранее, и до сих пор не потерял своего значения лозунг «Народ и армия едины!»
С древности Церковь прославляла святых воинов, из которых особенно большой любовью пользовались великомученики Димитрий Солунский и Георгий Победоносец, а также сорок мучеников Севастийских. Множество святых воинов, как полководцев, так и рядовых, было причислено к лику святых и в Русской Церкви. Например, благоверные великие князья: Мстислав Киевский (†1132 г.), Андрей Боголюбский (†1174г.), Александр Невский (†1263 г.), Димитрий Донской (†1389 г.), благоверные князь Мстислав Храбрый (†1180 г.), Довмонт Псковский (†1299 г.), преподобный Илия Киево-Печерский (†1188 г.), мученик Меркурий Смоленский (†1239 г.) и множество других.
Это наглядным образом свидетельствует о том, что воинское звание действительно не являлось препятствием к добродетели и святости. При этом прославление воинов в лике святых происходило не столько по причине участия их в справедливых, освободительных войнах, а явилось следствием их благочестивой жизни, трудов и подвигах до самопожертвования ради блага ближних, родной земли и святой Церкви.
Сами богослужебные тексты Православной Церкви свидетельствуют в пользу тех, кто с оружием в руках стоит на защите своего отечества. Например, в Акафисте Казанской иконе Божией Матери Пресвятая Богородица называется помощницей православных воинов: «Яко воинству православному в щит и победное знамение Твоя икона даровася...».
Церковь прославила в лике святых множество благочестивых воинов, причём, были прославлены как полководцы, так и рядовые солдаты, как мученики, так и преподобные, и благоверные миряне, как отдельные лица, так и целые группы.
Война прежде всего – великое бедствие, поэтому, говоря о предпочтительности мирной жизни перед войной, святитель Григорий Нисский (†394 г.) писал: «О какой ни заговоришь приятности в жизни, чтобы ей быть приятною, нужен мир... война пресекает наслаждение всеми благами». Поэтому святитель называет предотвращение войны величайшим благодеянием, за которое Господь дарует двойную награду, «ибо сказано: блаженны миротворцы, а миротворец тот, кто дает мир другим»
В свою очередь преподобный Исидор Пелусиот (†435 г.) говорил о необходимости различать участников войны в зависимости от характера их в ней участия: «Войны воспламеняются больше всего ради приобретения чужой собственности. Но не должно обвинять всех ведущих войну; положивших начало или нанесению обиды, или хищению справедливо называть губительными демонами; отмщающих же умеренно не надлежит и укорять, как несправедливо поступающих, потому что делают дело законное»
Критикуя пацифистское учение толстовцев, святитель Феофан Затворник (†1894 г.) пишет, что «на воинах часто Бог являл видимое благословение и в Ветхом, и в Новом Завете. А у нас, сколько князей прославлены мощами, кои, однако ж, воевали. В Киево-Печерской Лавре в пещерах есть мощи воинов. Воюют по любви к своим, чтобы они не подвергались плену и насилиям вражеским. Что делали французы в России? И как было не воевать с ними?»
Благословение Божие проявляется в виде чудесной помощи от Бога во время войны. Подробно эту тему раскрывает святитель Николай Сербский (†1956 г.) в «Письме воину Иоанну Н.»: «Ты пишешь о чудесном случае, который приключился с тобой на войне. Кто-то перед началом битвы раздавал солдатам Евангелие... ты едко заметил:
“Здесь требуются сталь и свинец, а не книги. Если сталь нас не спасет, то книги и подавно!” Вот какое замечание ты сделал тогда, ибо до того дня ты веру Божию полагал за ничто... Но все же ты взял книжечку и положил ее во внутренний карман с левой стороны. И что же случилось? Ты сам говоришь: чудо Божие, и я подтверждаю это. Вокруг тебя падали раненые; наконец, был повержен и ты. Попало в тебя стальное зерно. Ты схватился рукой за сердце, ожидая, что хлынет кровь. Позже, когда ты разделся, то нашел застрявшую в твердом переплете книжечки пулю: она метила прямо в сердце. Ты задрожал, как в лихорадке. Перст Божий! Святая книга спасла твою жизнь от смертоносного свинца. Тот день ты считаешь своим духовным рождением. С того дня ты стал бояться Бога и внимательно исследовать вероучение... Господь милостью Своей открыл тебе глаза... Одни на войне погубили тело, а иные – душу. Первые потеряли меньше. А некоторые душу свою обрели, и они истинные победители. Были и такие, кто ушел на войну как волки, а вернулись как агнцы. Я знаю много таких. Это те, кто, как и ты, благодаря какому-то чудесному случаю ощутил, что невидимый Господь ступает рядом с ними».
Русские священники на войне
Как известно, священнослужителям запрещено кровопролитие и только в исключительных случаях некоторые из них брали в руки оружие. Так, при обороне Троице-Сергиевой лавры от поляков в 1608–1610 гг. монахи старцы Ферапонт и Макарий возглавили конную атаку иноков на завоевателей, хотя и не избежали в дальнейшем церковной епитимии.
Подобный случай известен в XVIII веке. В «Деяниях Петра Великого» говорится о священнике Иване Окулове, который во главе 1000 добровольцев перешел границу Швеции и уничтожил заставы противника, которые постоянно разоряли русские пограничные селения.
В XIX веке известно два таких случая. Монахи Соловецкого монастыря отстояли свой монастырь от нападения английской эскадры, а священник Гавриил Судковский был награжден золотым крестом на Георгиевской ленте, как сказано в Указе, «за содействие в отражении англо-французских пароходов, напавших на Очаковскую крепостную батарею 22 сентября 1854 года, когда под выстрелами благословлял каждого и сам заряжал орудия калеными ядрами».
Но это исключения, а обычно военные священники совершали ратные подвиги, даже не имея на руках оружия... Во время Русско-турецкой войны в армии Суворова, в Полоцком пехотном полку служил военным священником Трофим Куцинский. Когда при штурме Измаила погиб полковой командир, были убиты или ранены многие офицеры, батюшка встал во главе полковой колонны и с крестом в руке повел солдат вперед на врага.
За этот подвиг он одним из первых получил золотой наперсный крест на Георгиевской ленте, который был специально учрежден для награждения военных священников за боевые заслуги.
В 1869 году император Александр II особенно отметил георгиевского кавалера, военного священника отца Иоанна Пятибокова, который в 1854 году был старшим священником Могилевского пехотного полка. В ходе сражения с турками отец Иоанн получил две контузии, и его крест был поврежден пулей, но он, невзирая на это, заменил раненого командира и повел на врага русских солдат.
Особенно много военных священников было награждено орденами Св. Георгия в Первую мировую войну. Свыше 5000 военных священников в полной мере разделили все тяготы фронтовой жизни наших солдат и офицеров.
Известный военачальник Русской армии генерал А.А. Брусилов, вспоминая свой знаменитый прорыв, писал:
«В тех жутких контратаках среди солдатских гимнастерок мелькали черные фигуры – полковые батюшки, подоткнув рясы, в грубых сапогах шли с воинами, ободряя робких простым евангельским словом и поведением... Они навсегда остались там, на полях Галиции, не разлучившись с паствой».
Первая мировая война дала немало примеров личного мужества военного духовенства. 16 октября 1914 г. свой подвиг совершил корабельный священник иеромонах Антоний (Смирнов), посмертно удостоенный за него ордена св. Георгий 4-й степени.
Был награжден и прославленный герой Русско-японской войны протоиерей Стефан Щербаковский. Известный пастырь, служивший в начале Первой мировой войны священником Кавалергардского полка был удостоен ордена св. Владимира за то, что «проявил редкую храбрость и хладнокровность в боях 30 июля под Вабельком, 6 августа под Каушеном, напутствовал и причащал под сильнейшим шрапнельным и ружейным огнем в передовых позициях».
Ордена св. Владимира был удостоен также протоиерей Иоанн Смоленский, который «при боевой обстановке исполнял все пастырские обязанности, погребая убитых других частей».
Следующим пастырем, отмеченным Императором, стал настоятель Георгиевской церкви гор. Белгорая Холмской епархии священник Виктор Козловский. Как сообщали газеты, «священник В.Козловский – при вступлении неприятеля в гор. Белгорай остался при исполнении своих обязанностей. В течение месяца Козловский томился в плену, терпя всевозможные глумления от австрийцев. Два раза по подозрению в шпионстве и за неповиновение австрийским властям был приговорен к смертной казни. Много раз неприятель врывался в дом названного священника с разными допросами и требованиями. Невзирая на все это, Козловский постоянно ободрял и утешал своих пасомых, из которые многие томились в заточении».
Награды был удостоен и священник 105-го пехотного оренбургского полка Иоанн Миролюбов, под огнем противника присутствовавший на поле сражения на передовых перевязочных пунктах, воодушевлявший нижних чинов, «вследствие чего многие раненные после перевязки возвращались в бой».
Наградой был отмечен священник 99-го пехотного Ивангородского полка Андрей Аркадов, который 4 августа 1914 г. «под огнем противника приобщал тяжелораненых Св. Таин, ободрял прочих раненных, которых при первой возможности сам перевязывал».
Священник Евсевий Ланге во время боя 7-го августа был при полку, утешал прибывающих с позиций раненных, напутствовал умирающих, а после боя два дня неустанно ходил по полю сражения, предавая земле телах павших, как русских, так и германцев; священник Николай Комарецкий «находился во всех делах при полку; неоднократно под огнем причащал умирающих, напутствовал их словом, отличаясь всегда сердечностью и громадным самообладанием».
Один из офицеров Русской армии писал осенью 1914 года: «Рядом с выдающимися подвигами серого русского солдата в величавом образе встает в дни войны скромное православное духовенство... Верующий в крест, зажатый в грубой, морщинистой руке, в своем длинном подряснике идет наш священник среди огненного дождя, осеняя крестом двигающиеся на смерть серые ряды русских героев. Никогда, на самом торжественном богослужении в кафедральном соборе не приходилось испытывать такого возвышающего и окрыленного верой настроения, как когда мы шли в атаку и видели высоко в воздухе золотой крест, который держал шедший в передних рядах священник, и услышали его голос, запевший «Спаси, Господи»... Тысячи людей подхватили хором молитву и не сводили глаз со сверкавшего нам всем святого креста... Мы чувствовали под гром разрывающихся снарядов и свист немецких пуль, что бьем врага ради Царя, ради веры, ради России».
Советы русских полководцев
Христианские принципы были взяты в основу для многих русских воинских руководств. Например, так учит Суворов в «Науке побеждать»: «Враг прикладывает фитиль на картечь, бросься на картечь: летит сверх головы, пушки твои, люди твои! Просящего в бою пощады – помилуй, кто мститель – тот разбойник, а разбойникам Бог не помощник! Они такие ж люди: грех напрасно убить: Обывателя не обижай, он нас кормит и поит; солдат – не разбойник. Товарищ товарища обороняй!., Работать быстро, храбро, по-русски!... Неприятеля, просящего пощады, щадить; безоружных не убивать; с бабами не воевать; малолетков не трогать. Умирай за дом Пресвятой Богородицы: Церковь Бога молит! Кого из нас убьют, – Царство Небесное! Живым – слава, слава, слава!»
Александр Васильевич говорил, что «не руки, не ноги, не бренное человеческое тело одерживают на войне победу, а бессмертная душа, которая правит и руками, и ногами, и оружием – и если душа воина велика и могуча, не предается страху, то и победа несомненна, а потому нужно воспитывать и закаливать сердце воина так, чтобы оно не боялось никакой опасности и всегда было неустрашимо и бестрепетно!» А об источнике мужества говорил так: «Один десятерых своей силой не одолеешь, помощь Божия нужна!», «Молись Богу, от Него победа!», «Все начинайте с благословения Божия»
Также и адмирал Ф.Ф. Ушаков так напутствовал своих моряков: «Идя в бой, читайте 26, 50 и 90 псалмы, и вас не возьмет ни пуля, ни сабля!»
Слова Спасителя: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих (Ин.15: 13)» легли в основу солдатской заповеди, сформулированной военным теоретиком второй половины XIX века генералом М. И. Драгомировым: «Не думай о себе, думай о товарищах: товарищи о тебе подумают. Сам погибай, а товарища выручай».
Русская Православная Церковь и Великая Отечественная война
Двадцать второго июня 1941 г., в День Всех Святых, в земле Российской просиявших, фашистская Германия напала на Советский Союз.
Великая Отечественная война явилась новым этапом в жизни Русской Православной Церкви, патриотическое служение духовенства и верующих стало выражением естественного чувства любви к Родине.
Глава Церкви, патриарший местоблюститель митрополит Сергий (Страгородский), обратился к пастве в первый же день войны. «Не в первый раз приходится русскому народу выдерживать испытания, – писал владыка Сергий. – С Божией помощью и на сей раз он развеет в прах фашистскую вражескую силу. Наши предки не падали духом и при худшем положении потому, что помнили не о личных опасностях и выгодах, а о священном своем долге перед Родиной и верой, и выходили победителями. Не посрамим же их славного имени и мы – православные, родные им и по плоти, и по вере. Отечество защищается оружием и общим народным подвигом, общей готовностью послужить Отечеству в тяжкий час испытания всем, чем каждый может».
На следующий день войны, 23 июня, по предложению митрополита Алексия (Симанского) приходы Ленинграда начали сбор пожертвований в Фонд обороны и советский Красный Крест.
Двадцать шестого июня 1941 г. в Богоявленском кафедральном соборе состоялся молебен о даровании Победы.
В этот же день с архипастырским посланием обратился к своей пастве и митрополит Ленинградский Алексий (Симанский), призвав защищать Родину. О влиянии этих посланий можно судить по фактам отношения оккупационных властей к распространению пастырских обращений. В сентябре 1941 г. за чтение в храмах первого послания митрополита Сергия в Киеве были расстреляны архимандрит Александр (Вишняков), настоятель Николо-Набережной церкви, и протоиерей Павел Остренский, в Симферополе за чтение и распространение этого патриотического воззвания были расстреляны протоиерей Николай Швец, дьякон Александр Бондаренко, старец Викентий.
Послания предстоятеля Церкви (а их за период войны было свыше 20) носили не только консолидирующий характер, но имели и разъяснительные цели. В них определялась твердая позиция Церкви по отношению к захватчикам и войне в целом.
Патриотическая позиция Церкви была замечена руководством страны с первых дней войны. С 16 июля 1941 г. советская пресса начала публиковать положительные материалы о Церкви и верующих в СССР. В «Правде» впервые были опубликованы сведения о патриотической деятельности православного духовенства. Такие сообщения в центральной прессе стали регулярными. Всего с этого времени по июль 1945 г. в центральной прессе (газеты «Правда» и «Известия») было опубликовано свыше 100 статей и сообщений, где в той или иной степени затрагивались религиозные проблемы и тема патриотического участия верующих в Великой Отечественной войне.
Одни священники поддерживали народ в тылу, вселяя веру в победу, а другие переодевались в солдатские шинели и шли на фронт. Никто не знает, сколько батюшек без рясы и креста с молитвой на устах шли в атаку на врага. Кроме того, они поддерживали дух советских солдат, проводя беседы, в которых проповедовались милость Господа и его помощь в победе над врагом. Согласно советской статистике около 40 священнослужителей были удостоены медалями «За оборону Москвы» и «За оборону Ленинграда». «За доблестный труд» получили награду более 50 священников. Батюшки-солдаты, отставшие от армии, записывались в партизанские отряды и помогали уничтожать врага на оккупированных территориях. Как, например, протоиерей Александр Романушко, настоятель церкви села Мало-Плотницкое Логишинского района Пинской области, который вместе с двумя сыновьями в составе партизанского отряда не раз участвовал в боевых операциях, ходил в разведку и был по праву награжден медалью «Партизану Отечественной войны» I степени. Несколько десятков человек получили такую медаль.
Многие священнослужители, реабилитированные из лагерей, отправлялись сразу на передовую. Участником войны был и будущий Патриарх всея Руси Пимен, который по собственному заявлению был направлен на фронт и служил в армии в качестве связиста. Подразделение, к которому он принадлежал, попало в окружение. Спасение пришло, по словам будущего Патриарха, от Самой Божией Матери: он увидел на тропе неожиданно появившуюся плачущую женщину, подошел спросить о причине слез и услышал: “Идите прямо по этой тропе и спасетесь”. Войсковой командир, которому отец Пимен передал сказанное, внял совету, и воины действительно вышли из окружения.
Многие русские солдаты, выжившие в этой страшной войне, возвращались домой и становились священниками. Пулеметчик Коноплев после войны стал митрополитом Алексием. Борис Крамаренко, кавалер орденов Славы, в послевоенное время посвятил себя Богу, отправившись в церковь под Киевом и став диаконом.
Архимандрит Алипий, наместник Псково-Печерского монастыря, принимавший участие в битве за Берлин и получивший орден Красной звезды, так рассказывает о своем решении податься в священнослужители: «На этой войне я увидел столько ужаса и кошмара, что постоянно молил Господа о спасении и дал ему слово стать батюшкой, выжив в этой страшной войне».
Архимандрит Леонид (Лобачев) одним из первых добровольно попросился на фронт и прошел всю войну, заслужив звание старшины. Количество полученных медалей внушает уважение и говорит о его героическом прошлом во время войны. Его наградной список содержит семь медалей и орден Красной Звезды. После победы священнослужитель посвятил свою дальнейшую жизнь Русской Церкви. В 1948 году его направили в Иерусалим, где он первым стал руководить Русской Духовной Миссией.
Незабвенна героическая отдача всего себя на благо общества и спасение умирающих епископа Русской Православной Церкви Луки.
В годы Великой Отечественной войны власти впервые за годы своего правления разрешили русской церкви провести Крестный ход. На праздник Великой Пасхи во всех крупных городах православные люди собрались вместе и совершили великое Крестное шествие. В пасхальном послании, написанном митрополитом Сергием, были следующие слова:
«Не свастика, а Крест призван возглавить нашу христианскую культуру, наше христианское жительство».
Прошение о совершении крестного хода было подано маршалу Жукову ленинградским митрополитом Алексием (Симанским). Под Ленинградом шли ожесточенные бои, и существовала угроза взятия города фашистами. По чудесному совпадению день Великой Пасхи 5 апреля 1942 года совпал с 700-летием со дня поражения немецких рыцарей в Ледовом побоище.
Жители Ленинграда оказались в блокаде, но зато враг не проник в город.
Голодные блокадные дни в Ленинграде не прошли даром как для мирных жителей, так и для духовенства. Наряду с рядовыми ленинградцами от голода умирали священнослужители. Восемь клириков Владимирского собора не смогли пережить страшную зиму 1941-1942 года. Регент Никольской церкви умер прямо во время службы. Митрополит Алексий всю блокаду провел в Ленинграде, но его келейник инок Евлогийумер голодной смертью.
В некоторых церквях города, имеющих подвальные помещения, устраивались бомбоубежища. Александро-Невская лавра отдала часть помещений под госпиталь. Несмотря на тяжелое голодное время, в церквах ежедневно проводились божественные литургии. Священнослужители с прихожанами молились за спасение солдат, проливающих кровь в жестоких боях, поминали безвременно ушедших воинов, просили Всевышнего быть милостивым и даровать победу над фашистами. Вспомнили молебен 1812 года «в нашествие супостатов», и каждый день включали его в службу. Некоторые богослужения посещали командиры Ленинградского фронта вместе с главнокомандующим маршалом Говоровым.
Любовь к Родине и ее защита от врагов всегда была заветом всех православных христиан. Поэтому верующие особенно горячо отнеслись к призыву о помощи на нужды фронта, и на поддержку раненых бойцов. Они несли не только деньги и облигации, но и драгоценные металлы, обувь, полотенца, полотно, заготавливалось и сдавалось немало валяной и кожаной обуви, шинелей, носков, перчаток, белья.
Фактически легализовать сбор денег и вещей верующих митрополиту Сергию удалось в 1943 г., после телеграммы И. Сталину от 5 января. В ней говорилось: «Сердечно приветствую Вас от имени Православной Русской Церкви. Молитвенно желаю в Новом году Вам здоровья и успехов во всех Ваших начинаниях на благо вверенной Вам родной страны. Нашим особым посланием приглашаю духовенство, верующих жертвовать на постройку колонны танков имени Дмитрия Донского. Для начала Патриархия вносит 100 тысяч рублей, Елоховский кафедральный собор в Москве вносит 300 тысяч, настоятель собора Колчицкий Николай Федорович – 100 тысяч. Просим в Госбанке открытие специального счета. Да завершится победой над темными силами фашизма общенародный подвиг, Вами возглавляемый. Патриарший местоблюститель Сергий, Митрополит Московский».
В ответной телеграмме Сталина разрешение на открытие счета было дано. Там же прозвучали и слова благодарности Церкви за ее деятельность: «Патриаршему Местоблюстителю Сергию, Митрополиту Московскому. Прошу передать православному духовенству и верующим мой привет и благодарность Красной армии за заботу о бронетанковых силах Красной армии. Указание об открытии специального счета в Госбанке дано. И. Сталин».
За время войны взносы приходов Русской православной церкви составили более 300 млн рублей. Из этого количества собранных денег 8 млн рублей были использованы на покупку 40 танков Т-34, построенных на танковом заводе Челябинска. Они и составили колонну с надписями на башнях боевых машин: «Дмитрий Донской».
Свой вклад в дело победы вносили и монашествующие. Только Днепропетровский Тихвинский женский монастырь – 50 тыс., Одесский Михайловский женский монастырь – 100 тыс. рублей сдали в Фонд обороны. Монахини помогали Красной армии не только пожертвованиями, но и сбором теплых вещей и полотенец, так нужных в госпиталях и медсанбатах.
«В день Пасхи Христовой, 6 мая 1945 г., - говорит доктор исторических наук, профессор Ольга Кнышевская - в своем дневнике писатель М. М. Пришвин записал: «…Мы были возле церкви Иоанна Воина в тесной толпе, выходящей далеко за церковную ограду по улице. Из боковой двери над головами валил пар дыхания стоявших в церкви. Вот бы иностранцу посмотреть, как молятся русские и чему радуются! Когда из церкви послышалось “Христос Воскресе!” и весь народ подхватил – это была радость!…
Нет, не только одним холодным расчетом была создана победа: корни победы надо искать здесь, в этой радости сомкнутых дыханий. Знаю, что не Христос вел людей на войну и радостно от войны никому не было, но опять-таки не один расчет и внешний порядок определяли победу. И когда теперь всякий простолюдин, введенный собеседником в раздумье о жизни, говорит: “Нет, что-то есть!” – это “нет” он обращает к безбожникам и к себе самому, не веровавшему в победу. А это “что-то” есть Бог, определяющий, как вот в этой заутрени, свою внутреннюю организацию, свободный порядок, и вот это “что-то” (Бог) есть!» («Живая история» № 1(8). 2016 №8)
(по материалам православных и исторических источников, книги А.Медельцова «Избранное по истории религии и Православия» Минск, Колорград, 2021)
Александр Медельцов
Историк, член Союза писателей Беларуси