Доктор Гааз — католик за которого молились православные (продолжение)

Изображение
Image

Первую часть читайте здесь.

«Народы любят ставить памятники своим великим людям,
но дела великого человека суть памятник, поставленный им своему народу».
С.М. Соловьев

Часть 2

Христианин доктор Гааз и Россия

Истинный фанатик добра Гааз был глубоко верующим и церковным человеком, прихожанином католического храма св. Людовика на Малой Лубянке.

Одноко, будучи католиком, именно он добился постройки храма Св. Троицы на Воробьевых горах рядом с пересыльной тюрьмой.

Доктор покупал на свои деньги Евангелия на славянском языке (русского перевода тогда еще не было) и молитвословы для бедняков и заключенных, дружил с православными священниками, пел в церковном хоре и постоянно молился в православных храмах.

Доктор Гааз чрезвычайно сердечно отзывался о русском народе:

«В российском народе есть пред всеми другими качествами блистательная добродетель милосердия, готовность и привычка с радостью помогать в изобилии ближнему во всем, в чем тот нуждается»...

Со святителем Филаретом доктора Газа всегда связывали теплые человеческие отношения. Филарет, зная, что Гааз очень любит посещать православные храмы, дарил ему иконы (копии знаменитых московских святынь, в частности Владимирскую икону Божьей Матери) и всегда рассказывал о православии, помогая Гаазу понять православную веру.

На заданный ему вопрос: почему он, немец, католик, не возвращается из России к своим единоверцам и единоплеменникам, доктор Гааз ответил:

«Да, я есть немец, но прежде всего я есть христианин. И, значит, для меня „несть эллина, несть иудея...“ Почему я живу здесь? Потому что я люблю, очень люблю многие здешние люди, люблю Москву, люблю Россию и потому, что жить здесь — мой долг. Перед всеми несчастными в больницах, в тюрьмах».

В книге Л. Копелева приведены его слова:

«Я не имею смелость рассуждать про историю, про догматы русской церкви, поелику я есть мирянин из другой церкви. Какая правда есть настоящая? Я смею думать, что у Вас, Ваше Высокопревосходительство, есть одна часть правды, у митрополита — есть другая часть. А вся правда есть только у Бога».

Веротерпимость доктора Гааза была уникальной. Этот католик знал все тонкости православной литургии и считал православие сестрой католицизма.

Дух просвещенной терпимости доктора был таков, что давал повод упрекать его в «измене католичеству». Так, профессор Фердинанд Рейс, врач и химик, убежденный лютеранин-евангелист, подшучивал над Федором Петровичем, говоря, что доктор Гааз плохой католик, ибо чаще бывает в православных церквах, чем в католической, и даже сам затеял постройку православной церкви на Воробьевых горах, дружит с русскими священниками, подпевает церковному хору и распространяет русские молитвенники.

Федор Петрович отвечал ему, что считает все расколы христианских церквей крайне досадными, но, скорее, условными, временными и второстепенными явлениями в истории христианства. Поэтому он всегда охотно содействует обращению мусульман и евреев в любую из христианских религий, но огорчается, когда кто-либо переходит из одной христианской церкви, которой принадлежат его родные, близкие, в другую, тоже христианскую.

Доктор Гааз говорил:

«... Для меня образ Спасителя свят, где бы он ни был освящен — в Риме, в Кельне или в Москве. И слово Божье истинно и благотворно на всех языках. На латыни оно звучит для меня привычней и поэтому особенно прекрасно, но душе это слово внятно и по-немецки, и по-славянски, и по-русски».

Известен разговор доктора с митрополитом Филаретом о судьбе осужденных.

«Вы все говорите о невинно осужденных, Федор Петрович, но таких нет, не бывает. Если уж суд подвергает каре, значит, была на подсудимом вина...

Гааз вскочил и поднял руки к потолку.

— Владыко, что Вы говорите?! Вы о Христе забыли.

Вокруг тяжелое, испуганное молчание. Гааз осекся, сел и опустил голову на руки.

Митр. Филарет глядел на него, прищурив и без того узкие глаза, потом склонил голову на несколько секунд.

— Нет, Федор Петрович, не так. Я не забыл Христа... Но, когда я сейчас произнес поспешные слова... то Христос обо мне забыл.»


Бескорыстная любовь доктора

Любовь доктора Газа ко всем слабым и беззащитным проявлялась всюду.

Любил доктор Гааз не только людей, но и животных, и с особенной нежностью относился к лошадям, выполнявшим тяжелый труд. Он покупал их на специальном рынке, где продавали уже непригодных, «разбитых» лошадей как «конину» и тихонько ездил на них, а когда они по болезни и старости отказывали окончательно, отпускал их свободно доживать свой век, а сам вновь покупал таких же изношенных, спасая их от ножа и бойни. Часто проголодавшись в дороге, Гааз выходил из своей старомодной коляски и покупал четыре калача — один для себя, другой для кучера и по калачу для каждой лошади. Всю же имевшуюся у него провизию, как и подарки, он всегда отдавал заключенным.

Лев Копелев пишет, что Фридрих-Федор Гааз был душевно и духовно близок русским мастерам слова: Пушкину, Гоголю, Некрасову, Достоевскому, Чехову, Короленко — ведь им всем присущ дух неподдельного сострадания, сочувствия «маленьким людям», униженным и оскорбленным, даже тем, кто совершал преступления.

Один молодой москвич, узнав историю доктора Гааза, сказал: «Да ведь этого добрейшего чудака мог бы придумать Толстой или Достоевский... Я так и вижу его среди персонажей их романов».

Вместе с тем, известно, что помимо великосветских обывателей, чудака Гааза «идейно» осуждал только Лев Толстой — за его личное участие в деятельности тюремных учреждений, противоречащее толстовскому учению мирного неповиновения властям и насильническому государству. Толстой считал, что во имя своих же убеждений и идей Гааз вовсе не должен был работать в тюремном комитете.

Когда Гааз тяжело заболел и арестанты стали просить тюремного священника Орлова отслужить молебен о его здоровье, тот поспешил к митрополиту просить разрешения. Молебен о здравии иноверца не был предусмотрен никакими правилами.

Филарет, не дослушав объяснений священника, воскликнул: «Бог благословил нас молиться за всех живых, и я тебя благословляю! Когда надеешься быть у Федора Петровича с просфорой? Отправляйся с Богом. И я к нему поеду».

После того, как доктор умер, в православных храмах молились за упокой души раба Божьего Федора.

Председатель Петербургского тюремного комитета Лебедев написал работу «Федор Петрович Гааз», в которой он, в частности, утверждает:

«Гааз, в двадцать четыре года своей деятельности, успел сделать переворот в нашем тюремном деле. Найдя тюрьмы наши в Москве в состоянии вертепов разврата и уничижения человечества, Гааз не только бросил на эту почву первые семена преобразований, но успел довести до конца некоторые из своих начинаний, и сделал один, и не имея никакой власти, кроме силы убеждения, более, чем после него все комитеты и лица власть имевшие».

А.Ф. Кони пишет «Что может сделать один против среды? — говорят практические мудрецы, ссылаясь на поговорку «Одни в поле не воин». — «Нет!» — отвечает им всей своей личностью Гааз: «И один в поле воин». Вокруг него, в память него соберутся другие, и если он воевал за правду, то сбудутся слова апостола: «Все минется, одна правда останется».

Спешите делать добро!

Еще одна сторона деятельности доктора Гааза — книгоиздание. Вместе со святителем Филаретом и английским коммерсантом-благотворителем Арчибальдом Мерилизом было образовано книжное общество, наделявшее книгами заключенных всей России. Издавались Святое Писание, жития святых, а также учебники для детей — азбука, математика и т.д. За свой счет Гааз издал и собственную книжку для детей: «АБВ, о благонравии, о помощи ближнему и неругании бранными словами», которая выдержала множество изданий.

Фёдор Петрович делал все для христианского просвещения россиян, сотни Евангелий, сотни написанных и изданных им «Азбук христианского благонравия», и книжечек «Призыв к женщинам» были розданы им уходившим из Москвы по этапу.

Кроме традиционных способов помощи бедным Гааз пользовался и весьма своеобразными, подбрасывая кошельки, как свт. Николай Мирликийский. Доктор делал это тайно, но несколько раз был узнан по высокому росту (180 см) и старой волчьей шубе, что и позволило зафиксировать этот эпизод в его биографии.

Когда Гааз смертельно заболел, Московский митрополит Филарет приехал его проведать и разрешил нескольким священникам служить в церквах молебны о здравии этого иноверца, а после его смерти разрешил заупокойные службы

Умер Фридрих Иосиф Гааз 16 августа 1853 года. Умер так же спокойно и тихо, как нес свою многотрудную жизнь. Двадцатитысячная толпа провожала гроб его к месту последнего упокоения на кладбище Введенских гор.

После его смерти, в скромной квартирке доктора в Гаазовской больницы, нашли плохую мебель, поношенную одежду, несколько рублей денег, книги и астрономические инструменты; последние были единственной слабостью покойного, и он покупал их, отказывая себе во всем. После тяжелого трудового дня он отдыхал, глядя в телескоп на звезды, не догадываясь, что сам был одной из самых ярких Земных звезд. Единственным оставленным им по себе состоянием была последняя его рукопись о нравственных и религиозных началах его жизни, адресованная Женщине-Матери...

В 1909 году во дворе здания, в котором жил Гааз и где размещалась открытая им больница был установлен памятник доктору работы знаменитого московского скульптора. Н.Андреева — автора старого памятника Гоголю. Скульптор работал безвозмездно из личного уважения к Гаазу

Беспредельно терпимый и неподдельно кроткий, он не испытывал ненависти даже к своим противникам и гонителям. Каждый день в продолжение всей своей жизни, исполненной неустанной напряженной работы, он действенно осуществлял свой девиз: «Спешите делать добро!»

  • http://ru.wikipedia.org/wiki/Гааз,_Фёдор_Петрович
  • krotov.info/history/19/55/koni1.html
  • Вениамин Додин, Тюремный доктор Доктор Гааз: proza.ru/2011/08/20/573
  • Доктор Гааз глазами православных: miloserdie.ru
  • «Святой доктор», чудак, филантроп: miloserdie.ru
  • Лев Копелев, Святой доктор Федор Петрович Гааз: bibliotekar.ru
  • Священник Георгий Чистяков, Размышления с Евангелием в руках: tapirr.com/ekklesia/chistyakov/razm_sevang/ind.htm
  • budapest.orthodoxy.ru/medcine/medcine3.html

Александр А. Соколовски